+7 495 786-78-00
Москва, Варшавское ш., д.14 стр. 14, стадион “Труд”
объявления

	
 		
  

	
01.01.70

           Наряду с постоянно растущей ненавистью к оккупантам, сопротивлением населения немецким властям, как и в любой войне имело место сотрудничество с врагом. На Западе это явление называли коллаборационизмом (от фр. collaboration - сотрудничество, совместные действия). 

Причины такого сотрудничества различны – от неприятия советского строя и активного участия в войне на стороне противника до элементарного стремления как-то выжить в жестких условиях оккупации или плена. Политические мотивы сотрудничества с врагом, если таковые присутствовали, носили либо классовый, либо националистический характер, либо возникали под влиянием немецко-власовской пропаганды.

Наиболее активная форма сотрудничества советских граждан с врагом - это участие в боевых действиях, в акциях против советских партизан, в охране немецкого тыла, служба во вспомогательных войсках и в полиции.

По мнению западных историков, исследовавших документы третьего рейха, в самом вермахте, войсках СС и полиции, созданной оккупационными властями на территории СССР, служило 1-1,5 млн. советских граждан. Надо признать, что учет так называемых добровольцев был сильно запутан. Командные инстанции вермахта на местах нередко скрывали от Берлина истинное число лиц, привлеченных к военному сотрудничеству, так как высшее политическое руководство Германии явно не поощряло этого, опасаясь давать оружие в руки советских граждан. К тому же учетные органы не всегда могли разграничить различные категории добровольцев, вследствие чего порой трудно разобраться, идет ли речь о численности всех военных формирований или только о какой-то категории добровольцев.

Данные, опубликованные российскими авторами, расходятся не только с западными специалистами, но и разнятся между собой в пределах от 200 тыс. до 800 тыс. человек.

По отечественным и немецким источникам, к концу войны в германском плену насчитывалось более 2 млн. советских военнопленных, из них 930 тыс. содержались в лагерях. Более миллиона находились вне лагерей и использовались германским командованием как в вооруженных формированиях, так и на различных подсобных работах в интересах вермахта.

Помимо военнопленных к военному сотрудничеству привлекалось и гражданское население. Значительное число советских граждан были вовлечены немцами в административную и хозяйственную деятельность.

Необходимость привлечения оккупационными властями советских граждан на свою сторону диктовалась в первую очередь большими потерями на фронте, а также нарастанием партизанского движения. Как выразился немецкий генерал Г. Хельмих, «добровольцы должны экономить германскую кровь на фронте».

Высшее политическое руководство Германии длительное время противилось использованию вооруженных формирований не только из советских граждан, но и из граждан дореволюционной России - эмигрантов первой волны. Тем не менее с началом войны по инициативе белогвардейских офицеров и генералов (П.Н. Краснова, А.Г. Шкуро и др.) стали формироваться первые боевые части с намерением использовать их в составе вермахта на восточном фронте.

Летом же 1941 г. военное командование приступило к созданию подразделений и частей из советских военнопленных и представителей гражданского населения для охраны объектов тыла от партизан.

В соответствии с директивой, подписанной 16 августа 1942 г. начальником генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдером, все сформированные из советских граждан подразделения и части отныне получили название восточных войск, а военнослужащие - добровольцев.

В директиве выделялось четыре группы добровольцев:

- желающие помогать (Hilfswillige, а сокращенно - Hiwi) - отдельные советские военнопленные и гражданская молодежь, служившие в германских частях на вспомогательных работах;

- полицейские команды (Schutzmannschaften Ordnungsdienst, Hifspolizei), то есть вспомогательная полиция немецкого военного и гражданского управления на оккупированной территории;

- охранные части (Sicherungsverbande), предназначенные для борьбы с партизанами и охраны объектов тыла;

- боевые части (Kampfverbande) - военные формирования, предназначенные для ведения боевых действий против Красной Армии.

Кроме указанных групп в вермахте создавались особые подразделения и части для ведения пропагандистской, подрывной, диверсионной и другой работы в тылу Красной Армии, а также вспомогательные инженерные, строительные, дорожные, рабочие, снабженческие и другие. Немало советских граждан служило в специальных формированиях и боевых войсках СС.

Самая многочисленная категория советских людей, действовавшая на стороне врага, - это хиви.

С первых дней войны они работали в тыловых подразделениях немецких частей в качестве возниц, шоферов, рабочих в мастерских и на кухнях, выполняли самую разнообразную вспомогательную работу. Сначала немцы называли их «наши Иваны», но начиная с 1943 г. хиви уже были предусмотрены в вермахте штатными расписаниями. Если к концу 1942 г. их число составляло около 200 тыс., то весной 1943 г. оно превысило 0,5 млн. человек. Осенью 1943 г. пехотной дивизии полагалось по штату 2005 хиви при общей численности соединения 12 713 человек.

Второй по численности группой добровольцев являлись боевые части (официальное их создание относится к январю 1942 г.), при формировании которых предпочтение первоначально отдавалось представителям нерусских народов Советского Союза. Это были так называемые восточные легионы: туркестанский (из представителей среднеазиатских народов), азербайджанский, грузинский, армянский, северокавказский (из представителей народов Северного Кавказа) и волго-уральский (из представителей народов Урала и Поволжья).

Основу легионов составляли пехотные батальоны численностью более 900 человек каждый.

Всего за войну для этих легионов было сформировано 90 пехотных батальонов (26 туркестанских, 15 азербайджанских, 13 грузинских, 12 армянских, 9 северокавказских, 8 батальонов крымских татар, 7 батальонов волжских татар и других народов Поволжья и Урала).

Во всех этих батальонах немцы составляли около 4% общей численности. В основном они занимали почти все офицерские должности, а иногда и унтер-офицерские (сержантские). Помимо названных батальонов в 1942 г. в зоне действий группы армий «А» был создан калмыцкий кавалерийский корпус, который насчитывал до 5 тыс. человек.

Несмотря на запрет А. Гитлера вооружать великороссов, командование на фронте не только привлекало русских военнопленных к службе в вермахте в качестве хиви, но и создавало из них, а также из представителей местного населения русские национальные части и соединения.

Судя по докладу начальника организационного отдела генерального штаба сухопутных войск К. Штауфенберга, на 5 мая 1943 г. на стороне германских вооруженных сил действовало 90 «русских» батальонов, сформированных из представителей славянских народов СССР. А вот германский военный историк В. Мюллер-Гиллебранд считал, что к середине 1944 г. в распоряжении командования вермахта имелось 200 пехотных батальонов, сформированных из русских, украинцев и белорусов, а также из представителей других национальностей.

Помимо этих формирований на стороне агрессора в разное время, причем не только на восточном фронте, действовал целый ряд более крупных частей и соединений. Среди них Русская национальная народная армия (РННА), Русская освободительная народная армия (РОНА), Казачий стан генерала Т.Н. Доманова, 1-й русский корпус, казачья группа (бригада) генерала А.В. Туркула, 15-й казачий кавалерийский корпус генерала Г. Паннвица, а также некоторые полки, бригады и дивизии СС. Нередко эти формирования создавались из белоэмигрантов по инициативе и при непосредственном участии офицеров и генералов бывшей царской армии.

К концу 1944 г. относится начало формирования Русской освободительной армии (РОА). Армия формировалась последовательно. 10 ноября 1944 г. началось создание 1-й дивизии, которая в штабах вермахта числилась 600-й. Ее командиром стал полковник С.К. Буняченко, бывший командир стрелковой дивизии Красной Армии.

В марте 1945 г. 1-я дивизия прибыла на восточный фронт.

17 января 1945 г. был подписан приказ о формировании 2-й дивизии. В организационном отделе генерального штаба сухопутных войск она значилась под номером 650. Командиром дивизии стал Г.А. Зверев (в Красной Армии он в звании полковника командовал стрелковой дивизией), которому, как и Буняченко, в феврале было присвоено звание генерал-майора.

Не завершив формирование, 19 апреля дивизия покинула полигон Хойберг в Вюртенберге и двинулась в район сбора всех сил РОА - в Богемию. Стрелковые полки не получили ни орудий, ни минометов, даже пулеметами были укомплектованы не полностью.

3-я дивизия во главе с генералом М.М. Шаповаловым к концу войны существовала только на бумаге германского ведомства, где она проходила как 700-я народно-гренадерская, ибо удалось лишь укомплектовать штаб, собрать более 10 тыс. добровольцев и вооружить их учебным оружием.

Дивизии комплектовались в основном из военнослужащих расформированных 29-й (бывшей РОНА) и 30-й русских дивизий СС, русских пехотных батальонов и артиллерийских дивизионов, действовавших на востоке, а также тех соединений, что в боях на западе понесли большие потери. Продолжалась вербовка советских военнопленных в лагерях.

Помимо трех дивизий в РОА были запасная бригада, офицерское училище, противотанковая бригада и военно-воздушные силы. В соответствии со справкой, составленной начальником оперативного отдела штаба армии полковником А.Н. Неряниным, сухопутные войска РОА (три дивизии, управление армии, училище, армейские части и соединения) насчитывали 45 тыс. человек.

Численность ВВС составляла 5 тыс. Их возглавлял бывший советский полковник В.И. Мальцев. В конце марта - начале апреля закончилось формирование истребительной (командир Герой Советского Союза капитан С.Т. Бычков) и бомбардировочной (командир Герой Советского Союза старший лейтенант Б.Р. Антилевский) эскадрилий. В апреле же создаются разведывательная и транспортная эскадрильи.

Все создаваемые формирования по замыслу А. Власова и его окружения должны были явиться основой вооруженных сил так называемого Комитета освобождения народов России (КОНР), созданного в ноябре 1944 г.

Их главнокомандующим был провозглашен генерал А.А. Власов (до пленения в июле 1942 г. командовал 2-й ударной армией Волховского фронта), одновременно являвшийся председателем КОНР.

Пост начальника штаба власовской армии занял генерал Ф.И. Трухин, бывший в начале войны начальником оперативного отдела штаба Северо-Западного фронта.

Охранные подразделения и части вермахта из числа советских граждан официально начали формироваться с осени 1941 г. Сначала генштаб сухопутных войск по просьбе командования войск вермахта разрешил сформировать при каждой группе армий по одной казачьей сотне. Так как действия сотен в Берлине оценили положительно, в ноябре поступило указание о формировании подобных сотен при каждой из девяти функционировавших на востоке охранных дивизий.

Наряду с казаками в сотни зачислялись и военнопленные - русские, украинцы и белорусы. Позже стали создаваться эскадроны, батальоны и полки. Так, в тылу группы армий «Центр» (в Белоруссии и в западных областях РСФСР) осенью 1942 г. действовали два казачьих полка, два казачьих батальона и эскадрон, добровольческий полк, пять охранных батальонов, большое количество отдельных рот. Сюда же по распоряжению рейхсфюрера СС Гиммлера с Украины были переброшены для усиления антипартизанских сил три украинских охранных батальона.

В апреле 1943 г. в докладе политуправления Юго-Западного фронта начальнику Главного политического управления Красной Армии отмечалось, что против войск фронта (то есть в группе армий «Юг») с декабря 1942 г. по февраль 1943 г. действовало несколько добровольческих казачьих сотен и отрядов украинцев, узбеков, казаков, а также 1-й синегорский казачий и 1-й пластунский полки.

Подобные формирования и примерно в таком же количестве были и в других группах армий. Фактически при управлении каждой немецкой дивизии имелась как минимум рота, а при управлении корпуса - несколько рот или батальон, сформированные из советских граждан для борьбы с партизанами.

Вспомогательные полицейские команды создавались не только военными, но и оккупационной администрацией на территории рейхскомиссариатов Остланд и Украина. К маю 1943 г. 60-70 тыс. человек служили во вспомогательной полиции военного управления, а в ведении администрации рейхскомиссариатов имелось примерно 300 тыс. человек в полицейских командах.

Представление о составе и численности вспомогательных войск дают исследования германского историка И. Хоффмана. Он подсчитал, что только в рамках программы создания восточных легионов насчитывалось 11 кадровых батальонов, предназначенных для обучения боевых частей, 5 рабочих и запасных батальонов, сведенных в бригаду, 10 отдельных запасных, снабженческих, строительных батальонов и для обслуживания полевых складов, а также 202 отдельных подразделения, равных роте, для обслуживания полевых складов, снабжения, инженерно-строительных, железнодорожно-восстановительных, шоссейно-строительных, а также вьючных колонн.

Германская разведка и главное управление СС тоже располагали разнообразными школами, командами и специальными частями. К наиболее крупным следует отнести созданную под эгидой абвера (разведывательной службы вермахта) специальную часть «Бергман» («горец»). В 1943 г. она включала три батальона. В ведении СС находились также бригада «Дружина» и 1-я русская национальная армия. К середине 1943 г. в состав войск СС входили 14-я (1-я украинская), 15-я (1-я латвийская), 19-я (2-я латвийская) и 20-я (эстонская) дивизии. Во второй половине 1944 г. создаются 29-я и 30-я (1-я и 2-я русские), а также 30-я белорусская дивизии, а в конце войны - бригада «Северный Кавказ».

Были и многочисленные специальные (Sonder) команды и отряды различного назначения, такие как зондеркоманда «Шамиль», зондерштаб «Кавказ», туркестанская бригада СС, зондеротряд 203 и др.

По сути, между боевыми и охранными частями не было четко выраженного различия, так как нередко первые оказывались не способными к ведению боевых действий на фронте, и немцы выводили их в тыл для борьбы с партизанами, которая требовала все больше сил и средств.

Однако, перечисленные выше легионы, бригады, дивизии, корпуса мало соответствовали значению этих понятий. Существование многих из них было кратковременным и неустойчивым, укомплектование и вооружение частичным. Своими карательными действиями эти войска нанесли наибольший ущерб партизанам и местному населению.

Восточные части (с апреля 1943 г. их стали называть добровольческими) использовались немцами на различных театрах войны и стратегических направлениях: на восточном фронте - против Красной Армии и партизан, в Югославии и Италии - против вооруженных формирований Сопротивления, в Северной Африке, Бельгии, Голландии и Франции - против войск западных союзников СССР и движения Сопротивления. Они несли охранную службу на оккупированной вермахтом территории, обслуживали немецкие полевые склады, аэродромы, ремонтировали дороги и мосты.

По оценкам самих немцев, только хиви в массе своей до конца войны остались им верными, что можно объяснить, пожалуй, условиями, в которых оказались эти люди. Как правило, в одном отделении, а то и во взводе было не более одного русского, за которым внимательно следили. Большинство же созданных из советских граждан формирований не оправдало надежд германского командования: они оказались небоеспособными для действий против Красной Армии.

Оснащение добровольческих частей вооружением, обмундированием и продовольствием, несмотря на неоднократные декларации командования вермахта об обращении с ними как с равноправными союзниками, на протяжении всей войны было значительно хуже, чем немецких войск. Многие из этих частей добывали себе пропитание, обирая местное население. Уже при вербовке военнопленных и гражданских лиц нарушался декларированный германским командованием принцип добровольности. Об этом говорили не только перебежчики и пленные, но и сами немцы.

На настрое добровольцев отрицательно сказывалось явное недоверие командования вермахта. Выражалось оно в первую очередь в том, что им, как правило, не доверяли командные посты даже в тех подразделениях и частях, которые в боях доказали немцам свою преданность. Была и чисто политическая причина неустойчивости восточных частей: это отказ Берлина от предоставления государственной самостоятельности и независимости на

родам России после победы над большевиками, промедление с формированием Русской освободительной армии, фактический отказ от роспуска колхозов, репрессии на оккупированной территории.

Чтобы поднять дух добровольцев, все русские, находившиеся на службе в подразделениях и частях вермахта (хиви) или в самостоятельных русских формированиях, с апреля 1943 г. формально стали числиться военнослужащими Русской освободительной армии, а украинцы - военнослужащими Украинского освободительного войска. Отныне восточные легионеры считались воинами своих национальных вооруженных сил. С этих пор русские должны были носить на левом рукаве знак Русской освободительной армии (РОА), которую немецкая пропаганда, рассчитанная на воинов Красной Армии, связывала с именем генерала Власова. Поэтому во время войны и длительное время после нее всех, кто служил на стороне немцев, включая и легионеров, называли власовцами.

После поражения под Сталинградом, отхода немецких войск с Кавказа надежность восточных формирований сильно снизилась. Все чаще в штабы поступали донесения об их неверности. Германское командование решило перевести все более или менее боеспособные части во Францию, в Голландию, Бельгию, Италию и на Балканы для борьбы с участниками движения Сопротивления и охраны побережья, а ненадежные поспешило немедленно расформировать.

Переброшенные на запад батальоны и полки включались в состав немецких частей и соединений. С этого момента одни, добровольно вступившие в восточные формирования, почувствовали себя обязанными за кусок хлеба служить германским интересам, другие посчитали, что лучше перейти на сторону партизан или Красной Армии, чем выполнить приказ о переводе на запад. Но и здесь судьбу их решал фактор огромной важности - отношение советского руководства к военнопленным, которые были заклеймены как предатели родины. Многие были убеждены, что возвращение на Родину грозит им репрессиями. Именно так высказывались те, кто попадал в плен Красной Армии. Политорганы всех рангов, проанализировав проблему с власовцами, тоже ссылались на это как на негативный фактор.

Например, начальник политуправления Воронежского фронта генерал С.С. Шатилов в 1943 г. писал, что сопротивление РОА на фронте и впредь будет обусловливаться тем страхом, который испытывают ее солдаты перед наказанием за совершенную измену родине. И хотя это обстоятельство учитывалось в контрпропаганде, многие власовцы так и не поверили обещаниям. К тому же обозначилась и обратная сторона медали: ненависть к изменникам и совершенным ими преступлениям была столь велика, что попавших в руки красноармейцев власовцев и других нацистских пособников чаще всего расстреливали на месте. И неудивительно: боевой устав пехоты Красной Армии требовал от каждого бойца «быть беспощадным ко всем изменникам и предателям Родины» (Боевой устав пехоты Красной Армии. М., 1942. Ч.1. С. 28.). Тем не менее одиночные и групповые переходы на сторону Красной Армии были нередкими.

В 1944 г., когда почти полностью закончилось освобождение советской земли от противника, и Красная Армия вступила на территорию стран Восточной Европы. Немцев все больше беспокоила ненадежность легионеров и власовцев. Во время высадки англо-американских войск в Нормандии многие батальоны восточных войск, оборонявшие побережье от Голландии до Италии, просто-напросто разбежались, некоторые поспешили сдаться в плен, другие взбунтовались, уничтожая своих немецких командиров.

Одна из первых и весьма примечательных попыток выступления против немцев произошла в 795-м (грузинском) пехотном батальоне в октябре 1942 г.

По утверждению легионеров, еще во время формирования и обучения на территории Польши в батальоне под руководством командира взвода Мурманидзе функционировала группа, ставившая своей целью подготовку перехода батальона на сторону Красной Армии. С прибытием на фронт группе удалось связаться со штабом 37-й советской армии и договориться о помощи. Однако все сорвалось из-за предательства нескольких легионеров. Удалось перебежать на советскую сторону только 33 добровольцам. Зачинщики были арестованы и осуждены, а батальон разоружен и изолирован*[1].

Летом 1943 г. на сторону партизан перешла большая часть военнослужащих бригады «Дружина» во главе с командиром бывшим подполковником Красной Армии В.В. Гиль-Родионовым. По свидетельству начальника службы внешней информации СС В. Шелленберга, в ведении которого и находилась «Дружина», настроение командира бригады начало резко меняться, как только немецкие войска стали терпеть поражение на фронте.

В личных беседах с Шелленбергом Гиль-Родионов выражал озабоченность по поводу обращения немцев с местным населением и военнопленными, что, по мнению последнего, должно было неминуемо привести к катастрофическим последствиям. Несмотря на то, что Шелленберг обращал внимание своего шефа Гиммлера на нежелательный настрой русского командира и даже высказывался против использования бригады в борьбе с партизанами, никакой реакции не последовало. В конце концов в августе 1943 г. при прочесывании местности, занятой партизанами, «Дружина» напала на немецкий конвой, охранявший пленных партизан. Освободив их, бригада двинулась в партизанский лагерь.

В начале 1945 г. произошло восстание 822-го грузинского пехотного батальона, дислоцированного на голландском острове Тексель. Под руководством лейтенанта Шалвы Лоладзе легионеры перебили немецкий персонал. В ходе предпринятого немцами штурма они потеряли около 200 человек, но и сами уничтожили не менее 500 легионеров.

Войска же, непосредственно подчиненные Власову, исключая присоединившихся позже казаков и другие формирования, только дважды выводились на восточный фронт. Первый раз это случилось 9 февраля 1945 г. на плацдарме в районе Франкфурта на Одере. Здесь, на участке между Врицен и Гюстебизе, боевая группа добровольцев, созданная из военнослужащих батальона охраны штаба РОА, под командованием подполковника И.К. Сахарова атаковала в составе немецкой дивизии «Дебериц» оборону 230-й стрелковой дивизии. Наступавшим так и не удалось ликвидировать советский плацдарм.

2 марта в штаб РОА поступило распоряжение о передаче 1-й дивизии в состав группы армий «Висла». По прибытии на фронт ей было приказано сбить советские войска с плацдарма в районе населенного пункта Эрленгоф, что южнее Фюрстенберга. Здесь, на левом берегу Одера, уже два месяца держал оборону 119-й укрепленный район 33-й советской армии на фронте 4 км и 2 км в глубину.

Наступление власовцев началось утром 13 апреля. За два с половиной часа боя части 1-й дивизии вклинились в оборону советских войск почти на 500 метров, но под сильным артиллерийским огнем залегли. Не видя обещанной немцами авиационной и артиллерийской поддержки, командир дивизии Буняченко вывел части из боя, несмотря на запрет командующего 9-й немецкой армией Т. Буссе. Власовцы потеряли 370 человек, в том числе 4 офицера.

Немцы - инициаторы власовского движения и сам генерал с ближайшим окружением ожидали, что появление на фронте крупных антисталинских вооруженных формирований вызовет с противной стороны целый поток перебежчиков. Однако не тут-то было, Бой под Эрленгофом полностью разочаровал и тех, и других, а у командования вермахта он вызвал сильное недовольство. Поздно вечером 13 апреля главное командование немецких сухопутных войск отдало приказ об отводе власовской дивизии с фронта. На этом и закончилось участие РОА в боях против Красной Армии.

Не секрет, что политическое сотрудничество с представителями различных народов СССР нацистские функционеры замышляли задолго до нападения на Советский Союз. Однако на практике все свелось к созданию карманных национальных комитетов, предназначение которых - сеять вражду в межнациональных отношениях и разжигать ненависть к советской власти.

Надо признать, что для этого почва была довольно благоприятной, ибо в эмиграции как грибы росли самые разнообразные комитеты, партии и движения. Не прекращали политической деятельности и главы независимых республик, существовавших в период с 1918 по 1921 гг., в основном благодаря поддержке интервентов. Это Ресулзаде Эмир Бей - президент Азербайджана, Ной Жордания - президент Грузии, Джабаги Васан-Гирей - президент Северокавказской республики. Не сидели, сложа руки, и министры этих «правительств».

Однако с началом войны немцы не слишком спешили давать белоэмигрантам карт-бланш. Только после провала блицкрига в Берлине вспомнили о них. С ведома Гитлера в 1942 г. под эгидой восточного министерства во главе с Розенбергом создаются всевозможные национальные комитеты: северокавказский, туркестанский, татарский, калмыцкий, карачаевский, кабардино-балкарский, азербайджанский, армянский, грузинский и другие.

Руководители украинского комитета называли себя Центральной радой.

В Белоруссии роль комитета вначале играла созданная немецким генеральным комиссаром В. Кубе «Самопомощь», впоследствии - Центральная рада.

В Латвии и Литве объявились национальные ответственные советы, переименованные потом в правления.

Эстонцам и народам Северного Кавказа немцы дозволили иметь собственное «правительство», которое, разумеется, комплектовалось с одобрения германской администрации.

В первое время главенствующая роль в комитетах принадлежала эмигрантам. Но по мере того как и среди советских военнопленных выявлялись энергичные личности и активные противники политического режима в СССР или люди, выдававшие себя за таковых, состав национальных комитетов все больше менялся.

В 1943 - 1944 гг. национальным комитетам была предоставлена возможность провести конгрессы. В избранных на них национальных органах власти значительное число мест принадлежало бывшим военнопленным. Так, азербайджанский меджлис, избранный на курултае (конгрессе) азербайджанцев в Берлине в ноябре 1943 г., возглавил бывший советский майор А.А. Фаталибейли-Дудангинский. Тем не менее ведущая роль в национальных комитетах по-прежнему оставалась за белоэмигрантами.

Следует, однако, заметить, что инициатива создания национальных комитетов исходила от отдельных руководителей рейха, в частности от Розенберга, возглавлявшего восточное министерство, остальные лидеры до самого последнего момента и мысли не допускали о государственной самостоятельности народов Советского Союза. Заигрывания с национальными комитетами нужны были лишь для того, чтобы проводимая теми пропагандистская работа среди военнослужащих Красной Армии, военнопленных и населения СССР облегчила положение войск вермахта на восточном фронте.

Лишь в марте 1945 г. германское правительство под давлением обстоятельств вынуждено было признать национальные комитеты в качестве самостоятельных национальных правительств. Во второй половине 1944 г., когда у нацистского руководства возникли сомнения в благонадежности более чем 4 млн. советских военнопленных и восточных рабочих, Гитлер передал все восточные дела (комитеты и войска) в ведение самого надежного своего инструмента подавления – в СС.

Тогда-то глава этого ведомства Гиммлер и вспомнил о пленном советском генерале Власове, имя которого уже свыше двух лет немцы использовали для разлагающего воздействия на военнослужащих Красной Армии и обмана восточных добровольцев.

Гиммлер был осведомлен о намерениях Власова создать с помощью Германии антисталинское правительство и русскую армию. Имя этого генерала хорошо знали и по ту сторону фронта, и по эту. Казалось бы, он больше всех подходил на роль главы русского освободительного движения, способного сделать добровольческие формирования лояльными рейху. Дав согласие сотрудничать с немцами, пообещавшими создать русское правительство и русскую освободительную армию, Власов получил возможность лично выступать перед военнослужащими русских коллаборационистских формирований и на предприятиях оккупированной советской территории.

16 сентября 1944 г. Гиммлер принял Власова в ставке Гитлера в Растенбурге (Восточная Пруссия). Он завел речь об объединении под началом Власова всех существовавших в рейхе и на оккупированной вермахтом территории белогвардейских, националистических и всех других антисоветских организаций. Для руководства их деятельностью Власову предоставлялось право создать политический центр. Тогда же он получил санкцию на формирование РОА.

14 ноября 1944 г. в Праге состоялось учредительное собрание политического центра русского освободительного движения, названного комитетом освобождения народов России (КОНР). Власов зачитал манифест, который в качестве главных целей комитета провозглашал свержение советского режима, возвращение народам прав, завоеванных ими в «народной революции» 1917 г., прекращение войны и заключение почетного мира с Германией, создание новой свободной народной государственности без большевиков и эксплуататоров.

Однако положения манифеста о «новой свободной народной государственности» показались присутствующим малоубедительными, в частности те, где речь шла о равенстве всех народов России, праве их на самоопределение, национальном развитии и государственной самостоятельности. Ведь и советская конституция провозглашала многие свободы, в том числе право наций на самоопределение вплоть до государственного отделения.

С самого начала комитет освобождения народов России замышлялся как политический орган для борьбы против советской власти. Выступая 18 января 1944 г. на собрании «представителей народов России» в Берлине, Власов заявил, что «они свергнут большевистский строй и лишь после этого в мирном сожительстве разрешат все вопросы своего национального бытия».

Узнав о встрече Власова с Гиммлером, лидеры кавказских комитетов М. Кедия (Грузия), А. Кантемир (Северный Кавказ), А. Дямалян (Армения), А. Алибеков (Азербайджан) 6 октября 1944 г. обратились к министру восточных территорий Розенбергу с письмом, в котором еще раз подтвердили свою готовность продолжать совместную борьбу против большевиков, но только не под руководством русского Власова.

Через месяц Розенберг получил очередное послание, в котором его предупреждали об опасности затеянного руководством СС предприятия с Власовым. Лидеры кавказских комитетов настаивали на том, что Россия в любом случае - со Сталиным или с Власовым во главе - всегда будет врагом Германии. Открыто объявил о присоединении к русскому освободительному движению один только председатель калмыцкого национального комитета Ш. Балинов.

Тем не менее, в обход руководства национальных комитетов многие их представители заявляли о своей приверженности идеям КОНР. В его состав вошли профессора украинцы Ф. Богатырчук, В. Гречко и Ю. Письменный, белорус Н. Будзилович, осетин С. Цаголов, грузин Ш. Маглакелидзе. С просьбой о приеме в КОНР обратились к Власову эмигранты первой волны – казачьи генералы Ф.А. Абрамов и Е.И. Балабин, командир пластунской бригады 15-го казачьего корпуса полковник И.Н. Кононов, атаманы казачьих войск: Донского - генерал Г.В. Татаркин, Кубанского - генерал В.Г. Науменко, а также известный многим с гражданской войны генерал А.Г. Шкуро.

В марте 1945 г. в подчинение КОНР вошла казачья бригада генерала А.В. Туркула. 22 марта атаман Кубанского казачьего войска Науменко объявил о подчинении Власову.

Несмотря на сопротивление генерала П.Н. Краснова – главного представителя казаков в командовании вермахта и ярого противника объединения с Власовым, а тем более самостоятельности русских формирований, в Хорватии в городе Вировице казачий круг 25 марта принял решение о немедленном подчинении всех казачьих войск главному командованию РОА, то есть КОНР, об отстранении не согласных с этим решением генерала Краснова и немецких офицеров, о сосредоточении всех казачьих войск в районе Зальцбурга и Клагенфурта для создания казачьей ударной армии. К Власову перешли казачий стан генерала Т.Н. Доманова и 15-й казачий корпус, а также казачий учебный полк, номинально подчиненный генералу Шкуро.

В то время как Красная Армия вступила на территорию ряда восточноевропейских стран, американские, английские и канадские войска теснили немцев в Голландии, Бельгии и Франции. Кольцо вокруг Германии все больше сжималось. Гибель нацистского режима надвигалась неотвратимо. Этого не могли не понимать руководители КОНР и все сторонники русского освободительного движения. Однако чем очевиднее была неизбежность поражения третьего рейха, тем больше вооруженных формирований присоединялось к РОА, хотя общая численность их личного состава уменьшалась.

Чем можно объяснить такое странное, на первый взгляд, явление?

Конечно, Власов и его сторонники не могли не задумываться о своей дальнейшей судьбе. Кое-кто из них, вероятно, рассчитывал, что с появлением сильной РОА на фронте изменится настроение бойцов и командиров Красной Армии. Когда же первые бои на Одере показали иллюзорность их надежд, а крах рейха стал еще очевиднее, власовцы обратили свои взоры на запад.

Для многих сторонников КОНР союз западных демократий с советским государством казался нелогичным. В окружении Власова было широко распространено мнение, будто после разгрома Германии западные союзники СССР рука об руку со всеми антикоммунистическими силами начнут войну против большевиков.

В целом, в годы войны в сотрудничество с врагом были вовлечены представители всех слоев советского общества. Это были не только идейные противники советской власти, но и подвергшиеся необоснованным репрессиям командиры Красной Армии, недовольные принудительной коллективизацией крестьяне.

Репрессии в СССР продолжались и в годы войны. Достаточно указать, что военные трибуналы осудили свыше 900 тыс. военнослужащих, из них более 147 тыс. были приговорены к смертной казни. Широко распространившиеся на фронте расстрелы на месте вынудили Сталина и Жукова еще в июле 1941 г. подписать специальный приказ, который требовал прекратить расправы без суда и следствия. Случалось, что бойцы и командиры, не выдержав постоянной угрозы военным трибуналом и расстрела на месте за малейшую оплошность либо по навету, искали спасения у противника.

Что касается большей части гражданского населения, то оно оказалось вовлеченным в сотрудничество с врагом обманом или угрозами, а для военнопленных немаловажную роль сыграли невыносимые условия плена. Но встречались, разумеется, и беспринципные или безвольные люди, искавшие для себя лучшей жизни. Им было все равно, кому служить, лишь бы сытно кормили, поили, а иногда позволяли поживиться за счет грабежа. Нельзя тут сбрасывать со счетов и личные мотивы.

Иное дело национальные меньшинства. Для них стимулами сотрудничества с врагом явилось традиционное стремление к национальной независимости, подогретое просчетами проводимой в СССР национальной политики.

Сотрудничество с врагом некоторой части населения явилось поводом и основной причиной депортации (насильственного переселения) в годы войны многих малых народов Северного Кавказа, национальных меньшинств Крыма, Поволжья и других регионов страны.

Прежде всего, репрессии начались против лиц немецкой национальности, проживавших в автономной республике немцев Поволжья, в Москве, Московской и Ростовской областях, пригородах Ленинграда (отсюда выселялись также финны), в Грузии, Армении, Азербайджане, Дагестане и Чечено-Ингушетии.

В августе - октябре 1941 г. 1,5 миллиона советских немцев были переселены в слабообжитые восточные районы. Причем аргументировались эти действия своеобразно: в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года говорилось, что делалось это для их... спасения от “гнева народного”.

Предусматривались наделение переселяемых землей и угодьями на новых местах, а также государственная помощь по их обустройству.

В 1944 г. обвинены в поголовном пособничестве врагу и вывезены в Сибирь, на Урал, в Казахстан и Среднюю Азию сотни тысяч взрослых мужчин и женщин, стариков и детей: балкарцы, ингуши, чеченцы, карачаевцы, калмыки, крымские татары, турки месхетинцы, болгары, греки (из причерноморских районов); армяне, ногайцы были лишены своей автономии. Репрессии на этнической почве продолжались и в послевоенное время. Число только депортированных мусульман составило около трех миллионов человек.

Репрессии, которые обрушились на эти народы, оставили неизгладимый след в их жизни на многие десятилетия.

Только через полвека многие из сотрудничавших с противником в годы войны были реабилитированы: в соответствии с указом Президента Российской Федерации от 24 января 1995 г. восстановлены их законные права.

21 апреля 2014 года был издан Указ Президента Российской Федерации № 268 о мерах по реабилитации армянского, болгарского, греческого, крымскотатарского и немецкого народов и государственной поддержки их возрождения и развития.

Действие этих указов не распространяется на бывших советских военнопленных и гражданских лиц, что служили в строевых и специальных формированиях вермахта, в полиции, а также на тех, кто, согласно Закону Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий», не подлежал реабилитации, ибо предательство и измена Родине сроков осуждения не имеют.

 

ПРОНЬКО Валентин Адамович,

кандидат исторических наук, профессор,

Почетный работник высшего профессионального образования

Российской Федерации,

член Союза журналистов г. Москвы,

Ветеран Вооруженных Сил

проректор Московского института предпринимательства и права

Подробнее...

	
01.01.70

СОПРОТИВЛЕНИЕ НАРОДОВ СССР

НА ОККУППИРОВАННОЙ ВРАГОМ ТЕРРИТОРИИ

Самым мощным проявлением народного сопротивления оккупантам была открытая вооруженная борьба – партизанское движение. Возникнув в первые дни Великой Отечественной войны разрозненными очагами, зачастую стихийно, оно вскоре приняло характер организованного и ожесточенного отпора врагу.

Партизаны разрушали коммуникации противника, освобождали обширные районы и удерживали их, вели разведку, содействовали войскам Красной Армии в проведении наступательных и оборонительных боев и операций.

Когда началось массовое изгнание захватчиков из пределов СССР, партизаны делали все возможное для спасения советских людей от угона в фашистское рабство, предотвращали разрушение промышленных предприятий и жилых зданий, препятствовали вывозу в Германию материальных ценностей.

В этой всенародной борьбе особую роль сыграл приказ Верховного Главнокомандующего от 5 сентября 1942 г. «О задачах партизанского движения». В нем была поставлена огромной важности политическая цель - вовлечь в партизанское движение широчайшие массы населения за счет создания в населенных пунктах скрытных боевых резервов.

Агрессор довольно скоро понял, что ему придется вести боевые действия не только на фронте, но и в собственном тылу. Уже 16 сентября 1941 г. начальник штаба верховного главнокомандования Германии Кейтель в приказе по войскам отмечал, что с начала войны на оккупированных вермахтом территориях СССР вспыхнуло коммунистическое повстанческое движение, которое представляет собой возрастающую угрозу для немецкого командования.

Конечно, определять сопротивление оккупантам как «коммунистическое повстанческое движение» не совсем точно, так как слишком была широка палитра мотивов его участников. Одни, будучи искренними сторонниками сталинской системы, сражались за советскую власть, другие - с нацизмом, который уже в полной мере продемонстрировал свой звериный оскал в покоренных странах Европы. Но всех вместе и каждого в отдельности вдохновляло на борьбу чувство патриотизма, стремление защищать большую и малую Родину, своих родных и близких, над жизнью которых нависла смертельная угроза. Война как бы распрямила людей, пробудила в них способность мыслить иными категориями, принимать самостоятельные решения.

Такая психологическая перестройка в сознании людей произошла прежде всего под влиянием трагических событий на фронте. Потребовались для этого не месяцы, а буквально считанные дни. Опасность, нависшая над Родиной, всколыхнула самые широкие слои населения, дала возможность многим подняться выше классовых обид, определила меру ответственности каждого за судьбу Отечества, что позволило ВКП(б) направить волю миллионов к единой цели - разгрому агрессора.

Это совсем не означает, что народные выступления против захватчиков вспыхнули повсюду, как утверждала советская историография, с одинаковой силой и сразу же приобрели массовый характер. Что касается первых месяцев войны, то скорее всего можно говорить лишь об отдельных, стихийно возникавших очагах сопротивления оккупантам.

А все дело в том, что СССР вступил в войну неподготовленным к подобного рода действиям: не было ни разработанной заблаговременно теории партизанской борьбы, ни заранее продуманных организационных форм, а значит, и соответствующих кадров.

Тем не менее высшее военное и политическое руководство не исключало возможность вторжения противника на советскую землю и в предвидении такого оборота событий во многих приграничных районах готовились базы для развития партизанского движения, изучался и обобщался опыт партизанских действий в войнах прошлого, обучались люди, способные группами и в одиночку действовать в тылу врага, закладывались тайники с продовольствием, оружием, боеприпасами, разрабатывалась специальная минно-взрывная техника.

Более того, на маневрах и войсковых учениях отрабатывались вопросы взаимодействия регулярных войск с партизанами. Уделяли внимание вопросам ведения партизанской войны такие военачальники, как Я.К. Берзин, В.К. Блюхер, В.М. Примаков, И.П. Уборевич, Б.М. Шапошников, И.Э. Якир и другие. Однако с началом массовых репрессий эта работа была свернута: спецшколы закрыты, средства борьбы из партизанских тайников изъяты, а большая часть подготовленных кадров оказалась в застенках НКВД.

К сожалению, тогда в СССР возобладала установка, что в случае войны агрессор будет разгромлен на его собственной территории и победу удастся одержать «малой кровью», а теория использования партизанских сил была признана несостоятельной. Поэтому многие организационные вопросы развертывания партизанского движения пришлось решать уже в условиях тяжелого отступления Красной Армии.

К тому же в первые месяцы войны в тех западных регионах, что были присоединены к СССР в 1939-1940 гг., обострившаяся еще накануне ее социально-политическая обстановка отнюдь не способствовала росту численности партизанских отрядов и подпольных групп. Здесь были сильны националистические настроения, да и буржуазия сумела сохранить свои политические организации, которые активизировались с началом войны. Хотя большинство заняли выжидательную позицию по отношению к немецким войскам, но немало нашлось людей, кто активно взялся сотрудничать с оккупантами. Однако всех объединяло одно - память о событиях совсем недавнего прошлого: массовые аресты и насильственные выселения тысяч ни в чем не повинных людей в Сибирь.

Чем дальше противник продвигался в глубь советской территории, тем обстановка для него становилась менее благоприятной, так как население сумело уже несколько оправиться от шока, вызванного внезапным нападением Германии на СССР.

Широко известна деятельность первых партизанских отрядов. В Белоруссии ими командовали Г.П. Бумажков, В.З. Корж, Ф.И. Павловский, М.Ф. Шмырев; на Украине - И.Ф. Боровик, С.А. Ковпак, С.П. Овечкин, С.В. Руднев, А.Н. Сабуров, Е.К. Чехов; в Карелии - П.Ф. Столяренко, В.В. Тиден.

Однако на первых порах не все патриоты четко себе представляли, с чего же начать борьбу, как в условиях оккупации помочь своей армии. Да это и неудивительно: ведь в основном все они были люди мирных профессий.

Что же касается попавших в окружение воинских частей и подразделений, то они в своем большинстве пробивались к линии фронта компактными группировками, что облегчало противнику борьбу с ними. Но это не вина советских воинов, а их беда: ведь весь богатый партизанский опыт, накопленный в войнах прошлого, совершенно не был отражен в воинских уставах, его не изучали ни в академиях, ни в военных училищах.

Спрашивается: как могли противостоять сильному противнику окруженцы, оставшиеся без боеприпасов и продовольствия?

В первые дни войны на настроение армии и населения самым отрицательным образом повлияло отсутствие каких-либо политических установок со стороны руководства СССР по поводу развертывания в тылу врага партизанской войны. Лишь 29 июня, то есть на седьмой день с начала агрессии, когда враг продвинулся в глубь территории страны, была принята ныне широко известная, а тогда секретная «Директива Совнаркома Союза ССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей».

В ней наряду с другими вопросами, правда, в самом общем виде, содержались указания о развертывании подполья и партизанского движения, определялись цели и задачи борьбы в тылу войск противника и ее организационные формы.

А народ оставался в полном неведении. Только 3 июля из прозвучавшей по радио речи Сталина советским гражданам стало известно о призывах партии и правительства к сопротивлению.

Тем временем противник успел захватить Литву, значительную часть Латвии, западную часть Белоруссии, часть Западной Украины, при этом его войска углубились на северо-западном направлении почти на 500 км, на западном - на 600 км и на юго-западном - на 350 км.

18 июля вышло специальное секретное постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск». Оно было адресовано тем, кто должен был возглавить сопротивление народа во вражеском тылу. Вряд ли кого оставит равнодушным весьма примечательная цитата из этого документа: «Между тем все же нередки случаи, когда руководители партийных и советских организаций в районах, подвергшихся угрозе захвата немецкими фашистами, позорно бросают свои боевые посты, отходят в глубокий тыл, на спокойные места, превращаются на деле в дезертиров и жалких трусов...».

Наряду с оргвыводами в отношении таких местных руководителей документ содержал важные конструктивные указания. Основная его идея заключалась в создании широкой сети партийного подполья.

Партийные комитеты и организации, возглавив все действия против врага на оккупированной территории, должны незамедлительно приступить к формированию партизанских отрядов и диверсионных групп из числа преданных советской власти коммунистов и беспартийных, участников гражданской войны, бойцов народного ополчения, а также из работников НКВД, НКГБ и др.

Далее подчеркивалось, что вся эта работа должна развертываться под личным руководством первых секретарей и «получить размах непосредственной, широкой и героической поддержки Красной Армии, сражающейся на фронте с германским фашизмом».

Обращает на себя внимание тот факт, что в постановлении, как, впрочем, и в директиве от 29 июня, практически не затрагивались вопросы организации связи, конспирации, руководства и материального обеспечения подполья, взаимодействия с воинскими подразделениями и военнослужащими, попавшими в окружение.

Создание самой сети партийных организаций как органов управления народным сопротивлением оказалось делом весьма сложным. В связи с быстрым продвижением войск противника, а также из-за отсутствия подготовленных кадров, владевших опытом нелегальной деятельности, состав подполья нередко формировался поспешно, с нарушением мер конспирации.

Иногда в подполье попадали недостаточно проверенные и стойкие, а то и просто малодушные люди, даже предатели. А ведь враг был жесток и беспощаден, хорошо натаскан на подавлении антифашистских организаций и в самой Германии, и в захваченных европейских странах, обладал разветвленным аппаратом спецслужб.

В результате в первые месяцы войны сотни партийных и комсомольских комитетов были разгромлены, в застенках гестапо мученической смертью погибли верные сыны Отечества. Но как бы там ни было, именно от отважных людей, сумевших закрепиться в столь суровых условиях, и пошли первые ростки организованного сопротивления нацистам.

А тем временем народ сам восстанавливал свою извечную способность думать без подсказок сверху. Он выдвигал из своей среды руководителей - пламенных патриотов, людей сильных, независимых, бескорыстных, смелых. Вокруг них объединялись те, кто не желал смириться с оккупацией.

Партизанские формирования чаще всего создавались по административным районам, хотя подавляющее большинство возникало по инициативе на местах. Многие, кто возглавил эту работу, даже не зная директив партии и правительства о развертывании борьбы в тылу врага, в своих поступках руководствовались чувством ответственности за судьбу Родины, стремлением защищать ее от поругания. Они искали и находили многочисленных сторонников, объединяли их в группы и отряды для непримиримой борьбы с агрессором.

Среди первых партизан было много военнослужащих, не сумевших пробиться из окружения к линии фронта или бежавших из плена. В принятии ими такого решения большую роль сыграла листовка-обращение Главного политического управления РККА от 15 июля 1941 г. «К военнослужащим, сражающимся в тылу противника».

В этой листовке, разбросанной с самолетов над всей оккупированной территорией, деятельность советских воинов за линией фронта рассматривалась как продолжение выполнения ими боевой задачи. Командирам и рядовым предлагалось переходить к методам партизанских действий и всеми доступными средствами уничтожать врага.

В 1941 г., следуя этому призыву, к партизанской борьбе перешли тысячи окруженцев. В их числе были и некоторые командиры высшего звена: командиры 6-й и 48-й кавалерийских дивизий М.П. Константинов и Д.И. Аверкин, командиры 110-й и 208-й стрелковых дивизий В.А. Хлебцов, В.И. Ничипорович и др.

Среди партизан Ленинградской области в 1941 г. военнослужащих оказалось 18%, в Орловской области - 10%, в Литовской ССР - 22%, в Белоруссии на протяжении всей войны - более 11%.

Военнослужащие внесли в ряды партизан дисциплину, порядок, организованность, знание оружия и военной техники. Отдельные отряды полностью состояли из них. Но чаще это были смешанные формирования, объединявшие местных жителей, военнослужащих и представителей партийно-советского актива. Такой состав удачно синтезировал опыт партийного руководства, знание военного дела и местных условий.

Некоторая часть отрядов формировалась республиканскими, краевыми, областными, местными партийными, комсомольскими и советскими органами, военными советами фронтов и армий в советском тылу: одни в предоккупационный период, другие - в тот момент, когда оккупация определенных районов становилась реальностью.

Особенно интенсивно эта работа развернулась после речи И.В. Сталина 3 июля 1941 г.

Ставка ВГК, Генеральный штаб, главное политическое управление РККА обязали военные советы и политические управления фронтов оказывать всемерную помощь республиканским и областным комитетам партии в подборе людей для партизанских отрядов и диверсионных групп, в снабжении их оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами, в организации обучения будущих партизан приемам и методам действий в тылу врага, обеспечении перевода партизан за линию фронта и поддержании с ними связи.

Началась массовая заброска на оккупированную территорию многочисленных диверсионных групп, которые должны были замедлить темп продвижения противника. Эти мужественные добровольцы-партизаны действовали в прифронтовой полосе, особенно плотно насыщенной вражескими войсками, их спецслужбами, и, не имея необходимой подготовки и опыта, нередко погибали, так и не выполнив боевое задание.

Лишь осенью 1941 г. этих негативных моментов в действиях формирований на захваченной врагом территории становилось все меньше благодаря созданным в августе-сентябре в составе ГлавПУРККА и политорганов объединений действующей армии специальным отделам. Они-то и принялись налаживать связи с военнослужащими, перешедшими к партизанским действиям, обучать кадры, вести идеологическую работу среди населения, осуществлять партийно-политическое руководство партизанским движением.

С первых дней войны партийно-государственное руководство широко опиралось на органы НКВД-НКГБ при развертывании партизанских отрядов и подпольных организаций в обучении приемам конспирации, методам разведки и контрразведки.

Своеобразными центрами подготовки квалифицированных разведчиков и диверсантов-подрывников стали отдельные мотострелковые бригады особого назначения (ОМСБОН) и отдельный истребительный мотострелковый полк управления НКВД Москвы и Московской области.

С первых дней войны к развертыванию партизанского движения и подпольной борьбы были привлечены центральные и местные органы государственной безопасности и наркомата внутренних дел. Они содействовали вооружению и материально-техническому обеспечению партизанских отрядов, передавали им опыт разведывательной и контрразведывательной работы, конспирации и связи, предохраняли от проникновения в их среду шпионов.

Часто на положение партизанских отрядов переходили истребительные батальоны, находящиеся в ведении НКВД. По состоянию на 18 января 1942 г. на его учете находились 1798 партизанских отрядов (70 796 бойцов и командиров) и 1153 разведывательно-диверсионные группы (7143 разведчика и подрывника).

Конечно, лишь часть подготовленных в советском тылу партизанских отрядов смогла приступить к выполнению своих задач. Многие из них не сумели перейти линию фронта, других военному командованию из-за нехватки резервов пришлось поставить в боевые порядки войск, третьи шли на пополнение Красной Армии. Случалось, что, столкнувшись с большими трудностями партизанской жизни, отряды самораспускались.

К концу 1941 г. на оккупированной врагом территории удалось закрепиться и развернуть борьбу почти 3500 партизанским отрядам и группам, насчитывавшим 90 тыс. человек. Они сыграли важную тактическую роль в Московской битве, особенно в ее наступательном периоде.

Вначале в организационной структуре партизанских формирований преобладала стихийность. В зависимости от вооружения, наличия боеприпасов, социального состава населения, характера местности, сложности выполняемых задач, опыта командного состава в тылу врага действовали группы, отряды, батальоны и полки самой различной численности. Особенно большим разнообразием в организации и внутренней структуре отличались партизанские формирования, возникшие непосредственно на оккупированной территории.

В первую военную зиму, которая оказалась для партизан очень тяжелой, многие крупные партизанские отряды и полки понесли огромные потери и вынуждены были прекратить свое существование. А вот небольшие отряды и группы, действовавшие на обширном пространстве, сводили на нет все преимущества врага в вооружении и техническом оснащении, становясь неуловимыми для оккупантов и, что самое главное, сохраняя за собой инициативу. Они неожиданно нападали на противника и после быстротечного боя столь же стремительно исчезали. При этом у врага возникало ощущение, что он ведет бой с собственной тенью, или, наоборот, что против него воюет весь советский народ.

Это не могло не отразиться на морально-психологическом состоянии частей вермахта и полиции, так как солдаты и офицеры противника находились в постоянном напряжении и страхе.

Следует признать, что управлять такими формированиями, а тем более организовывать по единому плану крупные операции было весьма трудно. Поэтому уже с конца 1941 г. некоторые отряды для согласования боевой, политической и хозяйственной деятельности стали объединяться в более крупные организационные структуры. И назывались они по-разному: бригады, полки, соединения, дивизии.

В Калининской (ныне Тверской) области в 1942 г. какое-то время действовал даже партизанский корпус. Все эти формирования не были похожи друг на друга, а тем более на армейские формирования аналогичного названия, да и количество оружия и личного состава в них было далеко не однозначным.

Самым распространенным соединением партизанских отрядов стала бригада, которая насчитывала от нескольких сотен человек до нескольких тысяч и включала от трех до пяти отрядов, а то и более. Так, на оккупированной территории Белоруссии в годы войны сражалось 213 бригад, в составе которых было 997 отрядов (около 80% всех действующих партизанских отрядов). Отряды, входившие в бригаду, базировались довольно разобщено на обширной территории, а потому пользовались почти неограниченной оперативной самостоятельностью. Для целенаправленного удара по объектам противника они сосредоточивали свои усилия под единым командованием, а после выполнения боевой задачи возвращались на свои базы.

Обычно партизанские формирования тяготели к хорошо известным им административным районам, где они могли опереться на помощь местного населения и черпать там резервы. Но были и экстерриториальные формирования, которые решали стоявшие перед ними военные и политические задачи в ходе коротких или длительных рейдов, временно либо совсем, покидая свой обычный район базирования.

По мере роста численности партизанских формирований и укрепления их материальной базы создавались разведывательная, диверсионная, хозяйственная и санитарная службы, а при необходимости и подразделения для подготовки партизан по различным военным специальностям. Появились даже типографии, где печатались газеты, листовки, прокламации. Словом, складывалась четкая система управления, включавшая в себя командование партизанского формирования (командир и обязательно комиссар), штаб, партийно-политический аппарат.

В партизанском движении институт военных комиссаров в отличие от действующей армии, где он был отменен в октябре 1942 г., сохранялся на протяжении всей Великой Отечественной войны. Проводимая комиссарами политическая работа укрепляла движение, способствовала росту партизанских сил и подполья, подъему всего населения на борьбу с оккупантами.

С 1942 г. в районах плотного скопления партизанских формирований они чаще всего объединялись в территориальные соединения с единым оперативным руководством: оперативные группы (Брянские и Клетнянские леса, горы Крыма), областные штабы (Белоруссия, Украина) и другие. Боевая деятельность таких группировок уже далеко выходила за рамки тактических задач.

В следующем году в Белоруссии в некоторых западных и северо-западных областях России и на северо-западе Украины провели районирование партизанских формирований, то есть закрепили их за определенными территориями. Здесь они базировались, добывали себе пропитание и одежду (в основном за счет местного населения), вели боевые действия с противником. Это давало свои результаты, ибо позволяло защищать население от произвола оккупантов.

В годы войны ряд законодательных актов определил правовое положение партизан: прежде всего они были приравнены к военнослужащим Красной Армии.

По состоянию на 15 февраля 1944 г. очередные офицерские звания были присвоены 3408 партизанам, а самым заслуженным из них – В.А. Бегме, А.А. Вершигоре, М.И. Дуке, С.А. Ковпаку, И.П. Кожару, В.И. Козлову, С.В. Рудневу, А.Н. Сабурову, А.Ф. Федорову, В.Е. Чернышеву и другим - генеральские.

Семьям партизан выплачивались государственные пенсии и пособия. Быт и внутренний распорядок жизни партизан в базовом лагере также строился на требованиях уставов, используемых Красной Армией. В большинстве партизанских формирований поддерживалась строгая воинская дисциплина. Виновные в мародерстве либо уличенные в других тяжких преступлениях строго наказывались – вплоть до расстрела.

Патриоты вступали в партизанские отряды добровольно, что, разумеется, требовало от них большого мужества. Ведь в немецких войсках действовали инструкции и наставления, в соответствии с которыми каждого партизана ожидала в случае захвата неминуемая смерть. И все же недостатка в добровольцах не было. В партизаны шли мужчины и женщины, старики и даже подростки, люди разных профессий, национальностей и вероисповеданий.

С осени 1942 г. основным источником пополнения боевых партизанских частей и соединений стали скрытные партизанские резервы. Это были жители населенных пунктов, изъявившие желание принять участие в вооруженной борьбе, но продолжавшие жить в своих домах. Их сводили в специальные отряды, где они проходили обучение. Весной 1943 г. только на Украине, в Белоруссии, Ленинградской, Смоленской, Калининской и Орловской областях формирования партизанского резерва насчитывали свыше 1 500 тыс. человек.

Личный состав партизанских формирований принимал присягу. Ее текст сочиняли сами партизаны. Случалось, что его составляли, а потом утверждали областные и республиканские партийные комитеты. Клятва-присяга еще более дисциплинировала партизан, повышала их ответственность за выполнение задач, за судьбу страны в целом.

За годы войны советское руководство не раз меняло свое отношение к использованию партизан в интересах вооруженной борьбы. Вначале оно представляло себе их действия главным образом в виде саботажа и диверсионных актов, которые лишали бы противника покоя в собственном тылу. Нарком внутренних дел Л.П. Берия считал и даже сумел на какое-то время убедить И.В. Сталина и других членов ГКО, что «люди из народа не могут совершать диверсий, способных в сумме дать оперативный эффект». Он уверял, что лучше всего довериться прошедшей особую подготовку агентуре из его спецслужб.

Между тем многие партийные работники, военнослужащие, практики партизанской борьбы высказывали совершенно противоположную точку зрения. Они рассматривали движение как эффективное средство помощи действующей армии в разгроме противника, а потому ходатайствовали перед ГКО о создании централизованного руководства движением.

Так, 26 мая 1942 г. на имя Сталина поступила докладная записка от заместителя наркома обороны СССР генерал-полковника Н.Н. Воронова, в которой он, в частности, предлагал: «...1. Создать партизанский фронт (так в тексте. – В.П.) во главе с командующим фронтом и его штабом.

2. Командование партизанским фронтом подчинить непосредственно СВГК.

3. Во всех фронтах иметь оперативные группы по руководству партизанскими действиями ...

6. По опыту партизан Ленинградской области, крупные партизанские районы обеспечить радиосвязью с оперативными группами фронтов».

На документе резолюция Сталина: «Копию направить начальнику Генерального штаба - генерал-полковнику тов. Василевскому».

Вполне возможно, что докладная записка такого авторитетного военачальника, как Воронов, явилась последним и решающим аргументом в целом ряду ему подобных в пользу создания единого центра руководства партизанскими действиями. На той самой докладной Воронова рукой А.М. Василевского написано: «Вопрос решен». И проставлена дата - 31 мая 1942 г.

Действительно, еще накануне, 30 мая, состоялось решение ГКО о создании Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования. Начальником ЦШПД был назначен первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии П.К. Пономаренко, а заместителями - представители от НКВД и армейской разведки.

Одновременно при военных советах фронтов были созданы штабы партизанского движения: Карело-Финский, Ленинградский, Калининский, Западный, Брянский, Украинский (при Военном совете Юго-Западного направления).

В свою очередь фронтовые штабы формировали группы при военных советах армий, перечень которых устанавливал ЦШПД. В сентябре этого же года фронтовые ШПД с целью их более четкого функционирования были переформированы в представительства ЦШПД на фронтах, а их начальники постановлением ГКО введены в состав военных советов фронтов.

Созданные впоследствии республиканские, краевые и областные штабы партизанского движения позволили ЦШПД управлять действиями партизанских сил как в полосах фронтов, так и на всей оккупированной территории - от линии фронта до западных границ СССР. Хотя, по оценке П.К. Пономаренко, штабы партизанского движения были «организованы с большим опозданием», их деятельность оказала мобилизующее влияние на боеспособность партизанских сил и подполья, значительно повысила эффективность народной борьбы.

В первую очередь были приняты меры по улучшению связи с партизанскими формированиями, установлению их численности и вооружения, оценке политико-морального состояния и боевых возможностей. В тыл врага направлялись связные, разведчики, группы и отряды организаторов. Они пробирались по заданным маршрутам, а когда выявляли не известные в центре отряды, ставили перед ними задачи, налаживали радиосвязь.

С августа 1942 г. в республиканских и фронтовых партизанских штабах появились мощные радиоузлы. В тыл врага срочно перебрасывались радисты с радиостанциями. К 15 ноября за линией фронта уже действовало 222 партизанские радиостанции. С их помощью ЦШПД поддерживал радиосвязь с 592 отрядами, а у него самого имелись сведения о 1071 отряде. Это, а также использование для связи самолетов существенным образом улучшили обмен разведывательной информацией, управление партизанскими отрядами, их взаимодействие с Красной Армией.

Летом и осенью того же года в партизанское движение влилось свыше 13 тыс. подготовленных штабами специалистов, а всего за время войны - около 60 тыс. человек. Не менее 30 тыс. партизанских специалистов удалось обучить непосредственно в тылу врага, в так называемых «лесных академиях». Одно это уже резко снижало потери партизанских сил и увеличивало эффективность их действий.

Постепенно укреплялась материальная база партизанского движения.

19 октября 1942 г. ГКО принял постановление «Об обеспечении Красной Армии и партизанских отрядов минами специального назначения». В большом количестве их изготовляли на заводах Москвы и других городов. Это грозное средство значительно расширило возможности партизанской войны. С баз центра через разрывы в линии фронта, а также авиацией партизанам и подпольщикам все больше и больше стали поставлять мины, тол, оружие, боеприпасы.

Из советского тыла партизаны получали почти 100% средств радиосвязи, более 95% взрывателей, 70% взрывных веществ, свыше 90% противотанковых ружей, около 80% автоматов. Авиация только в интересах партизанского движения совершила за войну 190 тыс. самолето-вылетов.

И тем не менее все это не покрывало потребности партизан в средствах борьбы и вооружении.

Так, к началу марта 1944 г. личный состав партизанских бригад Белоруссии был вооружен лишь на 60%. Для многих партизанских отрядов и подпольных организаций, особенно тех, что не имели связи с руководящими центрами, сбор оружия и боеприпасов на местах былых сражений как основной источник снабжения прекратился к середине 1942 г. Захват трофеев обычно требовал существенного расхода боеприпасов, иной раз даже большего, чем сами трофеи. Приходилось партизанам с риском для жизни выплавлять тол из неразорвавшихся бомб и снарядов, изготовлять самодельное оружие, гранаты, мины.

Центральный, республиканские и областные штабы партизанского движения многое сделали для обобщения и распространения боевого опыта. Они разрабатывали инструкции по тактике партизанских действий, применению новых средств борьбы, ведению разведки и контрразведки, идеологической работе с местным населением и в частях противника. Особое значение в этом отношении имели совещания в Москве, проведенные в августе и сентябре 1942 г. На них были подытожены результаты борьбы советского народа в тылу врага, вскрыты недостатки в руководстве партизанским движением и намечены пути их устранения.

Представители ЦК ВКП(б), ГКО и ЦШПД поставили перед командирами партизанских отрядов и руководителями подполья задачи, вытекающие из замыслов Верховного Главнокомандования на дальнейшее ведение войны, определили пути и методы их осуществления.

К этому времени стало совершенно очевидным огромное политическое значение партизанского движения. Партизанское движение должно стать всенародным, то есть охватить весь народ, - таково было мнение Сталина. Оно нашло свое выражение в приказе НКО СССР от 5 сентября 1942 г., который подвел итоги совещаний партизанских функционеров.

А на следующий день был учрежден пост главкома «для сосредоточения ответственности, централизации руководства партизанским движением». Эту должность занял член Политбюро ЦК ВКП(б) и ГКО маршал К.Е. Ворошилов. Ему же подчинялся и ЦШПД.

Из анализа документов можно сделать вывод, что назначение на пост главкома Ворошилова скорее всего было случайным. Ведь известно, что 1 апреля 1942 г. состоялось решение Сталина, оформленное как постановление Политбюро ЦК ВКП(б), об отстранении Ворошилова от руководства войсками за допущенные им грубейшие ошибки с рекомендацией использовать «на тыловой военной работе». Вот так маршал и оказался на посту главкома партизанским движением.

В ноябре 1942 г. Ворошилов получил назначение на фронт в качестве представителя Ставки ВГК, а прежняя его должность 19 ноября 1942 г. была упразднена. В постановлении ГКО такое решение объяснялось интересами достижения «большей гибкости в руководстве партизанским движением и во избежание излишней централизации».

С упразднением поста главкома вся полнота ответственности за руководство партизанским движением легла на ЦШПД. Вместе с тем его деятельность из-за межведомственных трений и отсутствия опыта разворачивалась с немалыми трудностями.

ЦШПД просуществовал всего-навсего полтора года, но только с мая по ноябрь 1942 г. он дважды претерпел крупные организационно-штатные изменения. В марте 1943 г. он был вообще упразднен, правда, через месяц восстановлен (при этом из него стараниями Н.С. Хрущева - в то время первого секретаря ЦК КП(б)У и члена Политбюро ЦК ВКП(б) Украинский ШПД переподчинили непосредственно Ставке ВГК), и наконец окончательно упразднен в январе 1944 г.

Подобное решение ГКО нельзя признать правильным. Ведь в январе 1944 г. под пятой оккупантов оставались Белоруссия, Украина, Прибалтика, Молдавия, Крым, часть Карело-Финской ССР, Мурманской и Калининской областей, где действовали 250 тыс. партизан. К тому времени были уже спланированы и начали осуществляться стратегические операции групп фронтов, в результате которых предполагалось окончательное освобождение советской территории от противника. А это, естественно, требовало тщательной координации взаимодействия войск и партизанских сил.

Однако ни в Ставке ВГК, ни в Генеральном штабе не было даже специальной группы, которая могла бы управлять партизанскими силами в масштабе всей страны.

Республиканские и областные штабы партизанского движения действовали до полного освобождения территории СССР от оккупантов, а Украинский штаб - до конца войны, так как через него оказывалась большая помощь силам европейского движения Сопротивления кадрами, оружием, боеприпасами.

Процесс организационного укрепления партизанского движения протекал с огромными трудностями. Принятые меры оказались целесообразными и принесли пользу. Основные конкретные мероприятия в тылу врага стали проводиться по планам штабов партизанского движения, разрабатываемым в соответствии с оперативными директивами военных советов фронтов и указаниями Ставки ВГК.

Окрепшие в боях партизанские формирования оказывали все большую помощь Красной Армии в перемалывании сил противника, создании условий для коренного перелома хода войны в пользу СССР.

К осени 1942 г. партизанское движение превратилось для вермахта и оккупационного аппарата в реальную серьезную угрозу. В то же время интернациональный состав партизанских рядов свидетельствует о том, что в сознании советских людей прочно укоренилось понимание общности их исторической судьбы, необходимости совместной защиты Отечества. Зверства, чинимые гитлеровцами на оккупированной территории, побуждали даже самых отчаянных пацифистов браться за оружие.

1943 год стал переломным не только в вооруженной борьбе на фронте, но и в тылу врага. Обогащенные боевым опытом, организационно и материально окрепшие партизанские формирования действовали не раз от разу, а уже непрерывно на всей оккупированной территории. Партизаны участвовали во всех крупных операциях, проводимых Красной Армией. Перед ними, как и войсками, ставились конкретные боевые задачи. Партизаны вносили существенный вклад в успех той или иной операции.

По сути, в тылу врага действовал еще один фронт - партизанский, который наносил огромный материальный и моральный урон противнику. Партизанская война явилась одним из решающих факторов победы. Земля буквально горела под ногами оккупантов, и в этом праведном огне нашла свою погибель не одна дивизия врага.

На размах и эффективность партизанской борьбы, конечно же, решающее влияние оказали победы, одержанные Красной Армией в битвах под Москвой, Сталинградом, Курском и в других крупномасштабных операциях. Они вдохновляли взявшихся за оружие мирных граждан, укрепляли их уверенность в неминуемом поражении агрессора.

В борьбе с оккупантами партизаны применяли исключительную изобретательность, самые разнообразные тактические способы и приемы.

Против находившегося в движении противника чаще всего применялась засада, а когда необходимо было разгромить неподвижный объект врага, то партизаны совершали на него налет. Численный состав участвовавших в засаде или налете обусловливался выполняемой задачей и колебался от нескольких человек (боевых групп) до отряда и даже соединения. Обычно боевой порядок состоял из ударной группы, группы обеспечения и прикрытия, а также резерва. Главную задачу выполняла ударная группа, в которую включался основной состав сил и средств. Бой всегда начинался по определенному сигналу, разумеется, внезапно для врага.

Если задачу не удавалось решить в ходе короткого боя, действия партизан приобретали характер наступления. Для достижения внезапности наступление начиналось, как правило, ночью и без огневой подготовки.

С карательными частями врага партизаны вели чаще всего оборонительные бои. Обычно партизаны уничтожали врага из засад на дальних подступах к обороне или, широко применяя минно-взрывные и инженерные заграждения, сдерживали его на промежуточных рубежах, совершали контратаки, дерзкие ночные налеты, наносили удары во фланг и тыл противника. В случае блокирования карателями района базирования главные силы партизан прорывали кольцо окружения на одном или нескольких направлениях, причем отход их всегда прикрывали сильные арьергарды.

Иногда партизаны вели жесткую оборону. В основном это было связано с удержанием в тылу немецких войск рубежей и районов, которые затем использовались Красной Армией для развития наступления на том или ином направлении. В первую очередь имелись в виду удобные участки переправ через водные преграды, узлы дорог, командные высоты, важные в оперативном отношении партизанские края и т.д.

Естественно, партизанские отряды или группировки, оснащенные всего-навсего стрелковым оружием, не могли самостоятельно противостоять натиску противника, превосходившего в средствах вооруженной борьбы. Вряд ли партизаны смогли бы выполнить стоявшие перед ними задачи, если бы не активная помощь регулярных войск: снабжение по воздуху оружием и боеприпасами, эвакуация раненых, авиационная и артиллерийская поддержка, наращивание темпов наступления до соединения с партизанами и др.

Как показал опыт войны, наиболее эффективным способом партизанских действий была диверсия. При этом, в частности, решались такие задачи, как подрыв мостов, порча железнодорожных путей, телефонно-телеграфных линий, устройство крушений поездов, уничтожение автомобильного и гужевого транспорта, разрушение систем водоснабжения, промышленных предприятий и других объектов, имеющих военно-экономическое значение. Диверсии позволяли партизанам, не входя с противником в соприкосновение, наносить ему ощутимый урон в личном составе и технике, особенно на его коммуникациях.

Лучшее подтверждение – цифры: 55% всех потерь оккупантов в личном составе и более 75% в материальных средствах, которые они понесли от партизан в годы Великой Отечественной войны, приходятся на коммуникации. Партизаны нарушали снабженческие и оперативные перевозки неприятеля, затрудняли ему маневр вдоль фронта и в глубину, срывали эвакуацию.

Особенно результативной диверсионная деятельность партизан стала со второй половины 1942 г., начиная с создания централизованного руководства партизанским движением, когда партизанам начала поступать из советского тыла специальная подрывная техника: мины мгновенного и замедленного действия с электрочасовыми или химическими взрывателями, портативные магнитные мины, различного рода колесные замыкатели, термитные боеприпасы и т.д. Этому способствовала также широкомасштабная подготовка диверсантов как в советском тылу, так и непосредственно в партизанских формированиях.

Так, если в 1942 г. ленинградские партизаны произвели 297 крушений поездов, то в 1943 г. - 466, партизаны Украины соответственно пустили под откос 233 и 3666 эшелонов. Белорусские партизаны в первом полугодии 1942 г. ежемесячно осуществляли в среднем 20 крушений поездов, во втором полугодии - 150, в первом полугодии 1943 г. - 294, а во втором полугодии - 744. Причем 86% крушений эшелонов произошло путем минирования.

Нередко действия партизан на коммуникациях врага выливались в заранее спланированные и всесторонне обеспеченные операции, которые по своему размаху и результатам приобретали оперативно-стратегическое значение. Их проведение, санкционированное Ставкой ВГК, тесно увязывалось с действиями советских войск на фронте.

Примерами такой координации являются операции партизан «Рельсовая война», «Концерт», «Пустыня» и другие на заключительном этапе битвы под Курском и в период осеннего (1943 г.) наступления Красной Армии. Причем одновременно усилилось воздействие авиации на коммуникации врага. В результате была нарушена планомерная работа стратегического тыла противника, затруднен маневр войсками и средствами как по фронту, так и в глубину.

«Победе советских войск под Белгородом, Орлом и Харьковом, - отмечал Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, - во многом способствовали партизаны, действовавшие в тылу противника. Особенно большую «рельсовую войну» вели они в Белоруссии, Смоленской, Орловской областях и Приднепровье».

Подобные крупномасштабные операции со стратегическими целями проводились партизанами при освобождении действующей армией Ленинградской и Новгородской областей зимой 1942-1943 гг., Правобережной Украины и Белоруссии - весной и летом 1944 г.

Так, летом 1944 г. за два дня до начала общего наступления Красной Армии в соответствии с планом операции «Багратион» 150 бригад и 49 отдельных отрядов белорусских партизан по приказу Ставки ВГК нанесли мощный удар по основным железным дорогам, питающим группу армий «Центр». Широкомасштабные удары партизан по коммуникациям врага явились надежной проверкой прочности партизанской организации и эффективности ее управления.

По мнению германского теоретика Э. Миддельдорфа, эти действия партизан «задержали переброску немецких оперативных резервов на несколько дней». А другой военный историк англичанин Д. Фуллер, исследовавший партизанское движение в СССР в годы войны, пришел к выводу, что «в России партизаны, число которых все время возрастало, вселяли ужас в сердца немецких солдат, разбросанных вдоль бесконечной линии сообщения.

На огромных пространствах, через которые проходили коммуникации, партизанские отряды играли такую же роль, как и стаи подводных лодок в Атлантическом океане».

Диверсионная и боевая деятельность партизан на коммуникациях сковывала значительные силы гитлеровцев. Уже с осени 1941 г. оккупантам пришлось выделять до батальона солдат для охраны каждых 100 км наиболее важных для них железных дорог.

Летом следующего года против партизан уже действовало 10% всех сухопутных сил Германии, находившихся на восточном фронте. Но и этих сил оказывалось явно недостаточно. В августе 1943 г. Гитлер приказал привлечь к охране железных дорог все силы, не задействованные на фронте, в том числе учебные и резервные части, а также нелетный состав авиации. Чтобы лишить партизан возможных подступов к железнодорожному полотну, немцы прибегли к другой мере: выжгли и вырубили леса вместе с посадками вдоль всех коммуникаций, даже оградили их проволочными и минными заграждениями. Полевые части и соединения, выведенные с передовой на переформирование, теперь расквартировывались в населенных пунктах вдоль основных коммуникационных линий. Но и это не принесло желаемого успеха.

Творческая смекалка партизан, поддерживаемых населением, постоянно ставила врага перед очередными трудностями, преодоление которых не могли обеспечить никакие приказы и инструкции германского командования.

Важным видом боевого обеспечения партизан, непременным условием их жизнедеятельности была, конечно, разведка. Во многом благодаря ее данным партизанские отряды и подпольные организации проводили успешные операции на коммуникациях, устраивали диверсии на предприятиях военного значения, предпринимали эффективные меры по срыву карательных акций, громили гарнизоны противника.

Огромное значение разведывательная деятельность партизан и подпольщиков имела и для Красной Армии, так как помогала советскому командованию принимать обоснованные решения, меньшей кровью добиваться победы над врагом.

Партизаны располагали неисчерпаемыми возможностями в сборе сведений разведывательного характера, так как действовали на всей оккупированной территории и были тесно связаны с населением. Однако в 1941-1942 гг. эти возможности использовались не в полной мере от того, что партизаны не накопили необходимых знаний и навыков. Они еще не имели надежной и широко разветвленной агентурной сети, плохо использовали контакты с населением, часто нарушали элементарные правила конспирации, вели разведку на небольшую глубину и в основном в расчете на себя, неумело обобщали полученные данные. Отрицательно влияло и то, что партизанские отряды и группы не получали задачи на ведение разведки из единого центра, зачастую вели работу в этом направлении разобщенно, без связи и координации между собой.

Серьезные трудности в то время возникали и в передаче информации на Большую землю. Чаще всего эту сложную миссию выполняли курьеры - связники. Порой с бесценными разведывательными донесениями им приходилось преодолевать по тылам врага сотни километров. Доставляемая таким образом через линию фронта разведывательная информация успевала устареть. Получалось, что все усилия оказывались напрасными.

С созданием системы централизованного руководства партизанским движением эти недостатки стали постепенно изживаться. Во всех штабах сверху донизу приступили к работе разведотделы (отделения) с четко определенными функциональными обязанностями. Через систему партизанской разведки они получали данные о численности и передвижении противника, изучали и освещали политическое и экономическое положение на оккупированной территории.

Сотрудники разведотделов подбирали кадры разведчиков, организовывали их обучение в специальных школах, укомплектовывали разведорганы партизанских формирований, исходя из конкретной обстановки, ставили перед ними задачи, информировали партизан о направленных против них действиях спецслужб и войск противника, снабжали техникой и документами для применения их в тылу врага.

Так, только с мая 1943 г. по январь 1944 г. разведотдел ЦШПД направил в подчиненные ему штабы 28 указаний по организации разведки, 19 общих и 36 частных разведывательных задач, 51 задание на доразведку. За это же время по просьбам партизан только одна спецгруппа разведотдела ЦШПД изготовила 674 различных документа (удостоверений личности, паспортов, справок), а также 163 клише, 132 печати и штампа оккупационных и военных органов врага, 4490 разнообразных бланков, 1200 фотоснимков и т.д.

Заместитель начальника разведотдела ЦШПД посетил в июле и ноябре 1943 г. Ленинградский, Смоленский, Орловский и Белорусский штабы партизанского движения. Цель его поездки - оказать практическую помощь в организации партизанской разведки.

С аналогичными заданиями периодически направлялись в тыл врага работники республиканских и областных (фронтовых) партизанских штабов.

В октябре 1942 г. и июне 1943 г. Центральный штаб провел сборы всех начальников разведотделов подчиненных ему штабов по вопросам улучшения их работы. По итогам этих совещаний были выработаны документы и инструкции, которые затем рассылались в партизанские формирования для руководства в практической деятельности.

На качественно новую ступень поднялась и связь, так как основным средством передачи информации от партизан к штабам и обратно стала радиостанция. Надежность радиосвязи дала партизанам возможность своевременно сообщать за линию фронта о мероприятиях врага, получать задания на ведение разведки, вызывать самолеты для отправки на Большую землю срочных разведывательных донесений, захваченных «языков», документов, образцов нового оружия и т.д.

В улучшении разведработы партизан немалую роль сыграл приказ НКО СССР от 19 апреля 1943 г. «О задачах партизанской разведки», на основе которого их разведорганы пополнились профессиональными разведчиками Генерального штаба, а вся деятельность партизанской разведки перестроилась на оказание максимальной помощи действующей армии.

Нередко задания на ведение разведки партизаны получали непосредственно от командования фронтов или разведывательного управления Генерального штаба. Так, в мае 1943 г., накануне Курской битвы, Генеральный штаб поручил партизанам выяснить местонахождение ряда дивизий противника, а 10 июня последовал новый приказ - выявить тактико-технические данные танков «Пантера», местонахождение заводов, выпускавших эти новые боевые машины, их производственные мощности.

30 июня поступило указание собрать данные о гарнизонах противника в связи с передислокацией его войск.

Все эти и иные задания партизаны стремились, во что бы то ни стало, выполнить. Так, разведке украинских и белорусских партизан удалось получить данные о том, что ставка Гитлера расположена в районе Винницы, узнали они и о подготовке наступления под Курском летом 1943 г., о намерении противника совершить террористические акты в отношении глав союзных держав на Тегеранской конференции и др.

В декабре 1943 г. партизаны добыли сведения о германских самолетах-снарядах, и подготовке к пуску их на важные объекты стран антигитлеровской коалиции. Причем эти материалы удалось получить за полгода до того, как немцы стали использовать самолеты-снаряды в налетах на Лондон.

Оперативная группа Украинского штаба партизанского движения при Военном совете 1-го Украинского фронта с мая 1944 г. по январь 1945 г. непрерывно получала разведывательные данные от 37 партизанских соединений и отдельных отрядов, которые вели разведку в глубоком тылу противника уже за пределами СССР. Эти данные позволили советскому командованию уточнить стык между группами армий «А» и «Юг», характер немецкой обороны на этом направлении и в итоге подготовить удар по наиболее слабому участку противника. И подобных примеров немало.

Сами факты свидетельствуют о том, что разведывательная деятельность партизан была весьма эффективной.

Как отмечал уже после войны Шмальшлегер (бывший начальник одного из отделов управления разведки и контрразведки ОКВ), великолепные результаты советской разведки во многом определялись огромной ролью разведывательной работы партизан. Доля разведывательных данных, переданных партизанами с весны 1943 г. по тот же период следующего года, составили, по оценке руководимого им отдела, более 80%.

Партизаны успешно применяли и такую форму борьбы с захватчиками, как рейды. На всех этапах войны задачи партизанских формирований, уходивших в рейды, были неодинаковы. В 1941-1942 гг. их суть состояла в развертывании партизанского движения в новых районах, установлении связи с местными отрядами, в стремлении подбодрить жителей, вселить в них уверенность в скорую победу над врагом.

Подобные задачи выполняла группа белорусских партизанских отрядов, которая в марте 1942 г. под командованием В.З. Коржа прошла с боями по шести районам Минской области. А 1-я и 4-я партизанские бригады Ленинградской области и латышский партизанский полк «За советскую Латвию» в июне и июле 1942 г. совершили рейды из Ленинградского партизанского края к границам Латвии.

Порой рейды начинались с Большой земли. Тогда партизанским формированиям приходилось буквально просачиваться через боевые порядки противника на фронте. Так, кавалерийский партизанский отряд «Боевой» под командованием отважного партизана А.К. Флегонтова, прославившегося еще в гражданскую войну, вступил на оккупированную территорию Белоруссии через разрыв в линии фронта в районе Витебска и с августа до конца октября 1942 г. с боями прошел более 500 км по тылам врага. На своем пути он разгромил несколько полицейских гарнизонов, установил связь с 12 партизанскими бригадами и 5 отрядами, о существовании которых ничего не знали в ЦШПД.

Местным партизанам были вручены боевые приказы из центра, с командным составом проведен инструктаж о порядке их выполнения и о распространении среди населения свыше 100 тыс экземпляров листовок. Но в основном рейды партизан до осени 1942 г. были явлением не частым. Тактика действий в них только вырабатывалась. Да и совершались они на небольшую глубину и ограниченными силами.

Переход Красной Армии во втором периоде войны от стратегической обороны к стратегическому наступлению, широкий размах партизанской борьбы, оснащение партизанских соединений собственными радиоузлами, новейшими минно-взрывными устройствами, а также накопленный боевой опыт позволили направить усилия рейдирующих партизанских формирований на выполнение более масштабных задач.

Содержание этих задач – нанесение внезапных ударов по крупным железнодорожным узлам и военно-экономическим объектам противника; внесение дезорганизации в работу его тыла; глубокая разведка в интересах Красной Армии; оказание помощи народам соседних стран в их борьбе против фашизма.

Решение на их проведение принималось руководящими инстанциями партизанского движения и только в вынужденных случаях (например, выход из блокированных врагом районов) - самостоятельно. Возросла и глубина рейдов: партизаны уходили теперь за сотни и тысячи километров от мест своего прежнего базирования, а чаще всего покидали их навсегда.

Начало глубоким рейдам положили соединения под командованием С.А. Ковпака (пять отрядов, 1084 человека) и А.Н. Сабурова (шесть отрядов, 1628 человек). 26 октября 1942 г. они двинулись параллельными маршрутами из южной части Брянских лесов на запад, за Днепр.

В приказе главкома партизанским движением от 15 сентября 1942 г., на основании которого и проводился этот рейд, были поставлены совершенно конкретные задачи: развивать партизанское движение и нарушать коммуникации противника Коростень - Киев, Коростень - Овруч, Житомир - Фастов, Овруч - Чернигов, Давидки - Чернигов. Именно по этим железнодорожным артериям снабжались группы армий «Б» и «А», действовавшие на сталинградском и грозненском направлениях.

Кроме этого партизаны должны были срывать оборонительные работы, проводимые противником на реке Днепр, подготовить посадочные площадки для самолетов в населенных пунктах, прилегающих к Киеву, и в самом Киеве.

Выполняя этот приказ, партизанские отряды прошли с боями более 700 км по территории Сумской, Черниговской, Гомельской, Житомирской и части Киевской областей, преодолели Днепр и к 20 ноября 1942 г. вышли в запланированные районы. Они нанесли сильные удары по удаленным от фронта и, как оказалось, слабо охраняемым объектам врага, а главное - по его коммуникациям. Партизаны подорвали 55 железнодорожных и шоссейных мостов, 3 электростанции, а одно только соединение Сабурова уничтожило 37 различных складов.

Во время рейдов политаппарат соединений распространил среди населения около 900 тыс. экземпляров советских газет и листовок, провел 15 собраний крестьян. За счет добровольного вступления местных жителей численность отрядов выросла с 2712 до 4228 человек. По маршруту рейда удалось создать пять новых партизанских отрядов с общим количеством 660 человек. Словом, зона активных действий партизан Украины ощутимо расширилась.

Зимой 1942-1943 гг., а также летом и осенью мощные удары по тылам врага нанесли соединения А.В. Германа, С.В. Гришина, С.А. Ковпака, Я.И. Мельника, М.И. Наумова, Ф.Ф. Тараненко, А.Ф. Федорова и многие другие.

В 1944 г. рейдирующие партизанские формирования уже взаимодействовали с наступающими войсками. Некоторые из них, обладая большим боевым опытом, перешли границу и успешно проявили себя за пределами нашей Родины, оказав братскую помощь в борьбе с фашизмом народам Польши (соединения и отряды под командованием А.Е. Андреева, П.П. Вершигоры, В.А. Карасева, Н.А. Проколюка и др.) и Чехословакии (соединения и отряды под командованием Л.Е. Беренштейна, В.А. Квитинского, М.И. Шукаева и др.).

Всего во втором и третьем периодах войны по заданию штабов партизанского движения было совершено более 40 рейдов, в которых участвовало свыше 100 крупных партизанских формирований.

В ходе рейдов тактика партизан отличалась большим разнообразием. В основе ее лежали творческая инициатива, военная хитрость, умелое использование местности, тщательная разведка, тесная связь с населением. Поэтому к рейдам переходили не все, а лишь самые подготовленные партизанские формирования, имевшие значительный боевой опыт. Не последнюю роль играл и тот фактор, что морально закаленными людьми руководили инициативные, решительные командиры.

Длительные и изнурительные переходы в холод и непогоду, недостаток в боеприпасах и продовольствии, бои с превосходящим в силах противником - все это оправдывалось тем, что германскому командованию приходилось отвлекать с фронта дополнительные войска на охрану тыловых объектов. С выходом рейдирующих соединений в новые районы фронт народного сопротивления расширялся, в него вовлекались все новые и новые бойцы.

Ярким свидетельством непреодолимости партизанского движения явились партизанские края. Так назывались полностью отвоеванные у оккупантов обширные территории. Здесь возобновляли работу довоенные органы советской власти или их функции возлагало на себя партизанское командование, по мере возможности восстанавливалась местная промышленность, производившая продукцию для партизан и населения, возобновляли свою работу школы, медицинские учреждения. В населенных пунктах, расположенных на территории этих краев, размещались партизанские гарнизоны, комендатуры, заставы.

Непосредственно к партизанским краям примыкали партизанские зоны. Там немецкие нацисты удерживали лишь часть населенных пунктов, наиболее крупных и важных в оперативном отношении. Но их гарнизоны чаще всего оказывались изолированными друг от друга, так как коммуникации, связывавшие эти гарнизоны, находились под постоянным воздействием партизан. Военная и административная власть оккупантов в этих зонах носила часто формальный характер, а потому население активно поддерживало партизан.

Самые крупные партизанские края и зоны располагались на территории Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской, Курской областей, а также в Белоруссии, северных районах Украины и горной части Крыма, то есть там, где благоприятствовали природные условия.

Первый партизанский край возник в октябре 1942 г. в Ленинградской области в треугольнике Старая Русса, Холм, Дно. Территорию около 11 тыс. кв. км контролировала 2-я Ленинградская партизанская бригада под командованием Н.Г. Васильева и С.А. Орлова. Освобожденные районы включали 400 деревень. До войны здесь было 30 сельсоветов и 170 колхозов. Именно отсюда партизаны угрожали основным коммуникациям 16-й немецкой армии, прежде всего железнодорожным линиям Дно - Старая Русса и Дно - Новосокольники, а также шоссе Дно - Старая Русса и рокадной дороге Старая Русса - Холм.

А еще осенью 1941 г. было положено начало созданию первых в Белоруссии партизанских зон: Октябрьской, Любанской, Кличевской - в Полесской, Минской и Могилевской областях.

Победа Красной Армии под Москвой еще более активизировала партизанское движение. В результате действий партизан, направленных против гарнизонов, полицейских участков, жандармских постов и других опорных пунктов противника, возникали новые партизанские края и зоны. Зимой и весной 1942 г. их насчитывалось уже 11 (4 - в Белоруссии, 4 - в Смоленской области, 2 - в Орловской, 1 - в Ленинградской).

Иначе говоря, партизаны уже контролировали территорию, равную по площади таким государствам, как Бельгия, Голландия и Дания, вместе взятые.

На одной только территории знаменитого Брянского партизанского края, раскинувшегося с востока на запад от города Дмитров-Льговского, что в Курской области, и до белорусского города Костюковичи, а с севера на юг от Дятьково до украинского города Щорс, располагалось около 500 сел и деревень с населением почти в 200 тыс человек. Здесь к лету 1942 г. в 60 отрядах сражалось свыше 23 тыс. партизан.

Этот партизанский край сыграл большую роль в организации и развертывании партизанского движения в тылу врага на территории РСФСР, Украины и Белоруссии. Он просуществовал до того момента, как партизаны соединились с частями Красной Армии.

Особенно бурно партизанские края стали разрастаться в 1943 г.

Партизаны Украины держали под своим контролем многие районы Ровенской, Сумской, Житомирской, Черниговской, Волынской, Киевской и других областей.

В Белоруссии уже существовало свыше 20 крупных партизанских краев и зон общей площадью 108 тыс. кв. км, или 58,4% оккупированной врагом территории республики.

Осенью в Ленинградской области образовалось еще 3 партизанских края: в центральной части - 500 населенных пунктов, 150 тыс. жителей, в северо-западной - свыше 400 населенных пунктов, 50 тыс. жителей, в юго-западной – около 400 населенных пунктов, 100 тыс. жителей.

Многие партизанские края и зоны удерживались совместными усилиями партизан и населения бывших советских республик: Украинской, Российской, Белорусской, Литовской, Латвийской.

Летом 1943 г. советские партизаны стали полными хозяевами шестой части всей оккупированной территории - свыше 200 тыс. кв. км. Мощные полосы партизанских краев и зон протянулись от линии фронта к западным границам СССР. По неполным данным, в партизанских краях Брянщины, Смоленщины, Курской, Ленинградской, Калининской областей и Белоруссии от «нового порядка» скрывались и трудились ради победы над врагом около 4 млн. советских граждан. Подконтрольные партизанам территории оккупационная администрация уже не смогла использовать в своих интересах, что благотворно влияло на моральное состояние населения не только партизанских краев, но и за их пределами. Жители оккупированных территорий стремились оказаться под защитой партизан.

Партизанские края - это своеобразный тыл партизанской армии. Здесь размещались партизанские аэродромы и госпитали, осуществлялась военная подготовка нового пополнения и специалистов партизанского дела, обучался командный и политический состав, в типографиях печатались газеты и листовки, а после трудных боев партизаны отдыхали и накапливали силы. Отсюда осуществлялись партизанские рейды, значительно расширявшие сферу боевых и диверсионных действий партизан, совершались налеты на вражеские коммуникации и гарнизоны.

Население освобожденных районов помогало партизанам, как могло. Оно организовывалось в группы и отряды самообороны, заготавливало и доставляло продовольствие и фураж, собирало на полях прошедших боев оружие, готовило запасные базы и лагеря для партизан. На попечении жителей находились раненые и больные. Нередко группы самообороны и сами доступными им способами совершали диверсии, помогали партизанам нести караульную службу и службу боевого охранения, вести разведку.

В некоторых освобожденных районах сельсоветы провели даже мобилизацию призывных возрастов в Красную Армию. Так, с территории Орловской и Смоленской областей были переправлены через линию фронта 36 тыс. военнообязанных. Населению и партизанам Ленинградского партизанского края в начале марта 1942 г. удалось собрать и переправить в блокадный Ленинград 250 подвод с продовольствием.

Это ли не ярчайшее проявление патриотизма?

Нельзя переоценить роль партизанских краев в боевых операциях Красной Армии. Ведь они использовались рейдирующими частями и соединениями для маневра и развертывания или выброски (высадки) воздушных десантов. Они же лишали вермахт свободы действий для быстрых перегруппировок сил в своем тылу, поэтому немецкие части либо вынуждены были ввязываться в бои с партизанами, либо обходить эти районы. Ко всему прочему в партизанских краях, которые обычно охватывали лесистые и заболоченные районы, противник при отступлении не мог организовать прочную оборону. А появлявшиеся бреши советские войска нередко использовали при поддержке партизан для выхода в тыл и на фланги противника.

За каждый партизанский край и зону ежедневно велась упорная и жестокая борьба. Чтобы успешно противостоять противнику, партизаны с помощью местного населения создавали вокруг партизанских краев густую сеть укреплений. Места, где могла пройти немецкая техника, минировались, в лесах устраивались завалы, на каждом участке обороны сооружались окопы, траншеи, огневые точки.

Германское командование периодически направляло в партизанские края и зоны крупные карательные экспедиции, поддерживаемые танками, самолетами, артиллерией. При защите от карателей районов своего базирования и проживавшего там населения партизанам приходилось вести длительные оборонительные бои. Если противнику иногда и удавалось ликвидировать некоторые партизанские районы, то партизаны с помощью населения все равно возвращали их, создавали новые базы, с которых разворачивали вооруженную борьбу против оккупантов.

В организации народной борьбы во вражеском тылу активной силой явилось партийное подполье и создаваемые под его руководством боевые патриотические, антифашистские, комсомольско-молодежные подпольные организации и группы в городах и других населенных пунктах.

Создание подпольных организаций началось с первых же дней войны. Некоторые из них удалось организовать заблаговременно, другие – после захвата территории войсками вермахта.

Уже 30 июня 1941 г. Центральный Комитет КП(б) Белоруссии принял директиву №1 «О переходе на подпольную работу партийных организаций районов, занятых врагом». В ней намечалось немедленно приступить к созданию подполья, в первую очередь в районах, подвергшихся оккупации. А далее определялись задачи подполья, формы построения, связи, подчеркивалась необходимость соблюдения строжайшей конспирации.

Аналогичные указания были даны партийным комитетам тех районов, которым уже непосредственно угрожал враг. Так, Орловский обком партии 4 июля потребовал от райкомов и горкомов ВКП(б) без промедления приступить к созданию надежных подпольных ячеек, наметить явочные квартиры в каждом городе, райцентре, рабочем поселке, на железнодорожных станциях, в совхозах и колхозах. Обком партии обязывал РК и ГК ВКП(б) «продумать вопрос о связях с партячейками района, между другими районами и центром области, наметить связных, которые должны быть известны весьма ограниченному кругу людей и тщательно законспирированы».

Это была трудная и вместе с тем ответственная задача. Трудной она была в силу своей новизны, отсутствия кадров, владеющих опытом нелегальной деятельности. Ответственной - потому, что партийному подполью предстояло стать непосредственным организатором и руководителем народной борьбы в тылу врага. От его подготовки, состава, материально-технического снабжения зависел успех деятельности подполья, а значит, и борьбы советских людей на оккупированной врагом территории.

В создании партийного подполья было намечено три варианта:

- заблаговременное создание подпольного комитета и сети первичных партийных ячеек, явочных квартир, связных и т.п.;

- создание подпольных партийных организаций, парткомов по инициативе коммунистов, специально оставшихся на оккупированной территории;

- создание партийного комитета в советском тылу, а затем переброска его через линию фронта на место будущей деятельности.

Несмотря на трудности, случаи предательства и жесточайший террор, уже к концу 1941 г. на оккупированной территории Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской и Курской областей, Карело-Финской, Белорусской, Молдавской и Украинской республик действовали 18 подпольных обкомов, более 260 окружкомов, горкомов, райкомов и других подпольных партийных органов, а также около 300 горкомов и райкомов комсомола. Они и развертывали борьбу народа с врагом.

Характерно, что в своей массе члены организаций, которыми руководили подпольные партийные комитеты, были беспартийными. Например, в подпольно-диверсионной организации имени К.Е. Ворошилова, действовавшей на Украине, из 1300 человек было 84 коммуниста, 175 комсомольцев, остальные - беспартийные.

Подпольная организация Таганрога состояла из 400 человек: 42 коммуниста, 47 комсомольцев, 311 беспартийных. В Могилеве беспартийные патриоты составляли основу подпольной организации «Комитет содействия Красной Армии». Аналогичный состав подполья наблюдался повсеместно. Однако по сложившейся советской традиции большинство подпольных организаций и групп возглавляли коммунисты и комсомольцы.

На бойцов подполья возлагался большой объем задач: ведение разведки, разоблачение фашистской пропаганды, распространение листовок, газет и прокламаций, доведение до населения призывов партии и правительства СССР, совершение диверсионных актов на промышленных предприятиях и транспорте, организация саботажа, всемерная помощь партизанскому движению.

Работа подпольщиков была сопряжена с чрезвычайными опасностями: ведь в населенных пунктах располагались вражеские гарнизоны, штабы, разведывательные и контрразведывательные органы. Каждый неверный шаг мог привести, а подчас и приводил к гибели подпольщика, даже к раскрытию всей организации. Поэтому приходилось действовать, соблюдая строжайшую конспирацию, в одиночку или небольшими группами, каждая из которых специализировалась на каком-то одном деле: либо печатание и распространение прокламаций, либо ведение разведки, либо совершение террористических акций и диверсий и тому подобное.

Нередко подпольщикам приходилось принимать личину врага. По заданию подпольных партийных организаций или партизанского командования они устраивались на работу в военные и административные учреждения противника, демонстрировали показную лояльность «новому порядку». Это позволяло им выведывать секреты военного характера, выявлять изменников Родины, провокаторов и шпионов, предупреждать население о готовящихся облавах, а партизан - о карательных акциях.

Самым ужасным для подпольщиков был даже не постоянный риск, а сознание того, что все вокруг считают их предателями. А это было страшнее смерти. Но ради победы над врагом патриоты шли на такой шаг сознательно.

Уже летом 1941 г. в Пскове и Псковском районе в различных органах немецкой администрации работали 32 человека, связанные с районным комитетом партии, который возглавлял И.Г. Киселев. Выполнял поручения Киселева начальник полиции Верхне-Галковской волости Николаев. Он передавал сведения, поступавшие в жандармское управление, снабжал подпольщиков чистыми бланками немецких и полицейских удостоверений, заранее предупреждал партизан о готовящихся карательных акциях.

Полицейский старшина Тямшанской волости Егоров зимой 1941/42 г. организовал из молодежи группу, с которой собрал и передал в подпольную организацию 3 станковых и 7 ручных пулеметов, 34 винтовки, свыше 5 тыс. патронов.

И подобных примеров тысячи.

Самой тяжелой для подпольщиков оказалась первая военная зима и весна 1942 г. Отсутствие достаточного опыта, пренебрежение к конспирации привели, как и в начале войны, к провалу многих подпольных организаций. Так, серьезные нарушения в нелегальной работе допускали члены подпольной организации «Военный совет партизанского движения», которые работали в тесном контакте с Минским городским комитетом партии.

Вопреки всем правилам конспирации ее руководящее ядро издавало письменные распоряжения, в своем штабе устанавливало дежурства, а значит, большинство членов организации знали друг друга. Все это и дало возможность проникшему в ее ряды вражескому агенту выявить многих подпольщиков. В результате минскому подполью был нанесен огромный урон: в марте - апреле 1942 г. германские спецслужбы арестовали свыше 400 человек, разгромили типографию, многие конспиративные квартиры.

Невосполнимыми были потери в руководстве подпольем. Немцы схватили членов городского комитета партии С.И. Зайца и И.П. Казинца, секретаря Г.М. Семенова. Вплоть до начала мая нацистские палачи подвергали арестованных изощренным пыткам. И однажды жители Минска увидели страшную картину: на деревьях и телеграфных столбах висели 28 руководящих работников подполья. 251 подпольщик был расстрелян.

Крупные провалы отмечались и в других местах.

Первые серьезные испытания не сломили подпольщиков. Они все более приспосабливались к чрезвычайно опасным условиям, действуя как в одиночку, так и небольшими группами. Следуя азам конспирации, их членам уже не сообщались пароли и явки других групп, как это иногда случалось раньше. Через руководителя, связанного с уполномоченным из центра, подпольщики стали получать задания по цепочке. Отрабатывалось функциональное распределение обязанностей внутри организации. Все это повышало боевые возможности подполья и его устойчивость.

Для второго периода войны характерно значительное расширение сети боевого подполья в городах и населенных пунктах. Так, в Крыму к началу 1943 г. действовало 100 подпольных организаций и групп, насчитывавших свыше 1300 человек, в Ростовской области - 41 организация в количестве 1028 человек. Брестский областной антифашистский комитет объединял 404 подпольные организации, куда входили 1859 человек. Такое же положение наблюдалось повсеместно.

Расширилось и число подпольщиков, работавших в военном и административном аппаратах оккупационных властей.

Повысился уровень пропаганды среди населения. На оккупированной территории подпольщики распространяли сотни тысяч листовок и газет, передаваемых с Большой земли через представителей партийных комитетов и партизан.

В 1943 г. подпольщики и партизаны своими силами выпускали 281 газету, миллионы прокламаций и листовок, в которых, используя местный материал, а также информацию, полученную с помощью радиопередатчиков, разоблачали оккупационный режим, фашистскую пропаганду, сообщали о положении на фронте и в советском тылу.

Большую работу подпольные организации проводили также среди солдат немецких, румынских, словацких и других воинских частей и различного рода националистических формирований. Так, например, в августе 1943 г. подпольщица Мария Литвинова сумела создать инициативную группу из солдат Русской освободительной армии, расквартированных в населенном пункте Слободка Калининской области. Ряды этой группы быстро росли, и вскоре она подняла восстание в гарнизоне. Убив 34 гитлеровца и изменника Родины, уничтожив 7 автомашин и 3 склада, 46 солдат с вооружением и имуществом перешли на сторону бригады партизан, которой командовал А.М. Гаврилов.

Одновременно восстали солдаты РОА в деревне Заверняка: 67 человек, перебив своих командиров, влились в партизанскую бригаду Ф.Т. Бойдина. Всего на сторону партизан Калининской области благодаря усилиям подпольщиков в 1943 г. перешли 1687 солдат РОА. И такие случаи были далеко не единичны.

В борьбе с врагом и предателями Родины подавляющая часть подпольщиков проявила незаурядный ум и народную смекалку, они смело шли на риск.

Много зла причинил жителям города Невеля бургомистр П.П. Васильев. Чтобы избавиться от ретивого бургомистра, подпольный горком партии переправил в город И.К. Кильдешеву - бывшую преподавательницу Невельского педагогического училища. Хорошо знавшая Васильева еще с довоенных времен, она надеялась убедить его отказаться от службы оккупантам. Однако все ее попытки не дали желаемых результатов. Подпольщица была арестована. Но, даже находясь в руках врага и зная, что ее ждет смерть, женщина не утратила присутствия духа. Раздобыв клочок бумаги, Кильдешева написала записку, из которой следовало, что Васильев связан с советской разведкой.

Чтобы придать этой версии большую убедительность, она, предварительно скомкав записку, разорвала ее на части, а по пути на очередной допрос случайно ее «обронила». Так компрометирующий бургомистра «документ» попал к гестаповцам. «Факты» были неопровержимыми: Кильдешева уполномочена советской разведкой получить от Васильева собранные им в последнее время сведения о невельском гарнизоне, системе обороны вокруг города, о движении поездов через станцию Невель.

Немцы, несмотря на все заверения бургомистра в верности, немедленно казнили его. Погибла и Елена Алексеевна Кильдешева, посмертно она была награждена орденами Отечественной войны и Красного Знамени.

Помимо сведений разведывательного характера подпольщики передавали партизанам продовольствие, медикаменты, оружие и боеприпасы, а когда возникла опасность провала, сами вливались в партизанские отряды. В одном только Киеве действовало 68 подпольных организаций и групп, которые объединяли 693 человека. Для своей работы они использовали 140 конспиративных квартир, привлекли к активной деятельности 98 связных, преимущественно женщин.

За период оккупации подпольщики Киевщины направили в партизанские отряды 2 тыс. бойцов, а также 52 пулемета, 2743 винтовки, автомата и пистолета, более 144 тыс. патронов, свыше 3300 гранат, 945 кг взрывчатых веществ и другое военное снаряжение. Они спасли от вывоза в Германию около 8 тыс. советских людей, тысячу военнослужащих освободили из плена.

Крупный политический резонанс имели акции возмездия в отношении высших чинов вермахта и оккупационного аппарата. В августе 1941 г. в Минск прибыл наместник Гитлера в Белоруссии В. Кубе. Под его руководством в Белоруссии захватчики чинили страшные злодеяния. Они сжигали целые деревни вместе с населением, уничтожали тысячи мирных жителей, не говоря уже о военнопленных. В кругу своих ближайших сподвижников Кубе не раз повторял: «Надо, чтобы одно только упоминание моего имени приводило в трепет каждого русского и белоруса, чтобы у них мозг леденел, когда услышат «Вильгельм Кубе».

В ночь на 22 сентября 1943 г. палач белорусского народа был казнен минскими подпольщиками в своей собственной резиденции.

А прославленный советский разведчик Н.И. Кузнецов с помощью ровенских подпольщиков ликвидировал заместителя рейхскомиссара Украины Г. Кнута, командующего карательными войсками на Украине генерала М. Ильгена, имперского советника финансов Геля и других.

Борьба подпольщиков особенно активизировалась с приближением Красной Армии. Часто переходя от подпольных методов борьбы к партизанским действиям, патриоты спасли в этот период от угона в фашистское рабство сотни тысяч граждан, предотвратили разрушение и разграбление тысяч предприятий, заводов, шахт и жилых зданий.

Навеки останется в памяти соотечественников бессмертный подвиг таких подпольных организаций, как «Молодая гвардия» в Краснодоне, «Партизанская искра» в Николаевской области, людиновская молодежная организация в Калужской области, а также подпольщиков Минска, Киева, Могилева, Одессы, Витебска, Днепропетровска, Симферополя, Севастополя, Смоленска, Каунаса, Риги, Петрозаводска, Пскова, Гомеля, Орши и многих-многих других городов.

Подпольные ячейки и группы создавались и действовали даже в лагерях для военнопленных.

Возраставшее сопротивление врагу объяснялось и все более ужесточавшимися социально-экономическими, политическими и военными мероприятиями оккупантов.

В городах и промышленных центрах немцы настойчиво пытались привлечь рабочих и служащих для восстановления и налаживания промышленных предприятий. Однако из этого мало что получилось. Рабочие прятали инструменты и оборудование, приводили их в негодность, умудрялись выносить из цехов готовую продукцию.

Только за восемь месяцев 1942 г. на Конотопском паровозостроительном заводе было испорчено 245 паровозов.

В Одессе на заводе имени Красной гвардии удалось разукомплектовать 80-тонный пресс, на восстановление которого оккупанты потратили почти год.

В Мариуполе фирма Круппа восстанавливала завод «Азовсталь». Когда все было почти готово к пуску доменной печи, рабочие взорвали водяной затвор, и печь вышла из строя. Немцы разыскали скрывавшегося в городе известного сталевара Макара Мазая и за большие деньги и любые привилегии предложили помочь наладить выпуск металла. Но патриот предпочел смерть предательству.

Несмотря на все усилия оккупационной администрации, крупные промышленные гиганты в Запорожье, Днепропетровске, Макеевке, Мариуполе, Харькове, Ворошиловграде, Минске, Киеве, Кривом Роге, Никополе и других городах практически бездействовали.

В Харькове весной 1942 г. в числе действующих значилось 51 предприятие с числом работающих всего 1287 человек, то есть по 20-25 человек на каждом предприятии. К лету положение мало чем изменилось, хотя немцы предприняли самые жесткие меры по привлечению рабочих на заводы. В отчетах было указано 75 заводов с численностью рабочих на каждом в среднем по 66 человек.

Об обстановке на предприятиях тяжелой промышленности можно судить по ноябрьскому отчету за 1942 г. немецкого управляющего, которому было поручено восстановление листопрокатного, доменного и мартеновского цехов металлургического завода имени Дзержинского в Днепродзержинске: «Это был огромный завод, мы не могли его восстановить. Теперь производим в месяц 80 бричек, 1500 напильников, 80 тыс костылей для рельсов... Большевики дали новому поколению очень хорошее школьное образование... С ними трудно сговориться. Работа производится под большим давлением».

Во многих случаях оккупанты вынуждены были довольствоваться мелким ремонтом несложной военной техники или производством зажигалок, печей для отопления блиндажей, лопат, кроватей и других подобных им предметов.

Большие надежды немцы возлагали на использование богатств Донецкого угольного бассейна. Но и здесь патриоты помешали исполнению их планов. Пришлось оккупантам завозить в Донбасс и уголь, и своих шахтеров.

Саботаж и диверсии не дали противнику в полной мере воспользоваться и нефтью, на добычу которой Гитлер делал большую ставку при планировании наступления летом 1942 г.

Сопротивление рабочих позволило захватчикам за весь период оккупации (до конца 1942 г.) добыть на Кубани менее полуторасуточной довоенной добычи нефти в этом регионе, то есть около 10 тыс. тонн.

Чаще всего население использовало такую форму саботажа, как массовое уклонение от работ. Бывший подпольщик Герой Советского Союза Т.Ф. Новак вспоминал: «На ровенских городских предприятиях едва теплилась жизнь. Почти полностью прекратилась работа на мебельной фабрике, на «Металлисте», на кафельном заводе, на деревообрабатывающей фабрике, на складе лесоматериалов.

Несмотря на угрозы репрессий, рабочие не выходили в цеха, разбегались: одни спешили в села, другие в лес, к партизанам. Судя по отчету хозяйственного штаба «Восток» главному командованию сухопутных сил от 22 мая 1944 г., 1,6 млн. человек трудоспособного населения избежали мобилизации и направления на работу.

Безусловно, оккупанты не собирались мириться со сложившимся положением. Все чаще они переходили от «заигрываний» к массовым репрессиям. Например, не добившись от рабочих Гомельского паровозовагоноремонтного завода прекращения саботажа с помощью уговоров, немцы 7 и 8 февраля 1943 г. забрали около 200 человек. В течение двух недель они истязали арестованных.

Следователь К. Гартман, попав позже в советский плен, заявил на допросе по этому поводу: «Легче было из камня воду выжать, чем добиться от них признания». 22 февраля 1943 г. немцы расстреляли одних, а других бросили в ямы живыми и закопали. А над могилой еще долго шевелилась пропитанная кровью земля.

Но даже жесточайший террор и репрессии не заставили рабочих выполнять распоряжения оккупационной администрации.

Широко развернулась борьба против угона населения на фашистскую каторгу. Сопротивление приобретало самые различные формы. Кто укрывался от мобилизации, кто доставал фиктивные документы о возрасте, состоянии здоровья или семейном положении, а кто прямо убегал со сборных пунктов и т.п.

Свою лепту в борьбу с врагом внесло крестьянство.

Самыми различными способами оно сохраняло колхозную собственность, саботировало изданный немцами 15 февраля 1942 г. «аграрный закон» о создании вместо колхозов «общинных хозяйств», которые по сути дела превращали их в крепостных, уклонялось от уплаты налогов, срывало поставки сельскохозяйственных продуктов, тормозило торговлю и товарообмен с оккупационными властями.

Из доклада командующего тыловым районом группы армий «Центр» от 7 ноября 1942 г., видно, что в результате действий партизан и саботажа мирного населения не удалось заготовить 21 тыс. тонн зерна, 22 тыс. тонн картофеля, 96 тыс. голов крупного рогатого скота. Если бы оккупанты получили эти продукты, они могли бы в течение года кормить 300 тыс. человек хлебом, четыре месяца картофелем и три месяца мясом.

Вместе с рабочими и крестьянами против установления «нового порядка» самоотверженно боролась интеллигенция. Используя свои профессиональные знания, она способствовала эффективности совершаемых на предприятиях и железнодорожном транспорте диверсий, помогала населению уклониться от трудовой повинности и мобилизаций, оказывала помощь раненным солдатам и офицерам Красной Армии.

Группа медицинских работников под руководством врача Е.Г. Попковой освободили из днепропетровского лагеря около 800 военнопленных. Пользуясь тем, что немецкий врач, возглавлявший комиссию по определению инвалидности, больше всего на свете боялся получить инфекцию и заболеть, Попкова взяла работу комиссии в свои руки. Решение было оригинальное, но и опасное: представлять на комиссию одних и тех же безнадежно больных пленных, но под разными фамилиями. В конце концов она добивалась освобождения совершенно здоровых людей. Многих военнопленных врачи этой группы спасли за счет того, что искусственно создавали временную нетрудоспособность - потерю зрения, аритмию и т.д. Большинство освобожденных ими советских воинов пополнили партизанские отряды или вернулись в ряды Красной Армии.

Профессор П.М. Буйко, привлеченный оккупационной администрацией к работе в комиссии при бирже труда города Фастова, избавил от угона в Германию тысячи юношей и девушек. Установив связи с партизанами, он переправлял в отряд спасенных им людей. Когда в июне 1943 г. немцы узнали об его подпольной деятельности, профессор и сам ушел к партизанам. В одном из боев он попал в руки врага. Смерть врача была мучительной: фашисты облили Буйко бензином и подожгли. Имя этого отважного патриота-украинца не забудется никогда.

Население всячески саботировало формирование оккупационного аппарата, особенно когда немцы хотели укомплектовать его местными жителями. Многие или отказывались от работы в этих органах, или, поступив на службу, связывались с партизанами и подпольщиками, оказывая им посильную помощь.

Патриоты сохраняли книги, портреты любимых героев, знамена, флаги, государственные гербы, документы учреждений и организаций, тайно от врага собирались вместе и обсуждали ход Великой Отечественной войны, отмечали советские праздники, отдельные смельчаки даже вывешивали ночью красные флаги на зданиях учреждений оккупационной администрации, сознавая, какой опасности они подвергают себя и своих близких.

Столь широкое сопротивление оккупантам со всей убедительностью свидетельствует о том, что в своем большинстве советские люди не стали на захваченной немцами территории какой-то «третьей силой». А ведь именно на это очень рассчитывали нацистские лидеры.

Опыт Великой Отечественной войны, а также локальных войн и военных конфликтов послевоенного времени свидетельствует, что народы, борющиеся за свое национальное и социальное освобождение, нередко прибегают к таким исторически испытанным и эффективным способам сопротивления как саботаж, партизанская и подпольная борьба. В совокупности эти формы борьбы при их умелом применении могут парализовать экономическую и политическую деятельность антинародных государственных структур, нанести большой ущерб противоборствующей стороне, создать для противника условия, истощающие его силы.

Когда партизанские и подпольные действия являются не единственными формами вооруженной борьбы с агрессором или антинародным режимом и направлены на поддержку регулярных войск, то они дают высокий военный результат.

Исторический опыт учит, что к партизанской и подпольной борьбе государство, заботящееся о своем суверенитете и национальной целостности, должно быть готово постоянно. Для этого важно иметь продуманную теорию использования в войне народных форм борьбы, отлаженную еще в мирное время систему управления партизанскими силами, подготовленные кадры, скрытно размещенные на вероятных путях движения противника базы с запасами оружия, боеприпасов, продуктов, технических средств связи. Организаторы партизанских действий должны отлично владеть методами конспирации, разведки и контрразведки, уметь устанавливать и поддерживать прочные связи с населением, вести среди него и войск противника пропаганду и контрпропаганду.

Отсутствие всех этих элементов боевой готовности страны к началу Великой Отечественной войны привело к тому, что партизанская и подпольная борьба на оккупированной территории СССР развивалась с большими трудностями. Она превратилась в реальную силу помощи Красной Армии лишь к концу первого года войны.

Опыт давался дорогой ценой. Тысячи партизан и подпольщиков погибли. Оказались разгромленными многие партизанские формирования и подпольные группы. Но как бы там ни было, все они, живые и мертвые, останутся в памяти поколений истинными сынами и дочерьми своего Отечества, ибо честно выполнили свой священный долг.

Таким образом, героическая борьба в тылу противника – одна из незабываемых страниц Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., выдающийся подвиг народов бывшего СССР, их национальная гордость. Она обрела гигантские масштабы, имела важное военное, политическое и экономическое значение.

Партизаны и подпольщики создали настоящий второй фронт в тылу врага. Они вели борьбу с оккупантами на уничтожение. Только партизаны убили и ранили сотни тысяч солдат и офицеров вермахта, их сообщников, совершили более 20 тыс. крушений эшелонов, подорвали 120 бронепоездов, вывели из строя почти 17 тыс. паровозов и 171 тыс. вагонов, взорвали 12 тыс. мостов на железных и шоссейных дорогах, уничтожили или захватили свыше 65 тыс. автомашин. Этого количества людей и техники хватило бы для создания целой стратегической группировки.

Велико было и экономическое значение борьбы советских патриотов. Они не дали оккупантам возможность в запланированных масштабах осуществлять грабеж материальных и культурных ценностей Родины. Партизаны спасли от уничтожения сотни тысяч соотечественников.

Сопротивление в тылу врага ярко продемонстрировало патриотизм людей, их непреклонную волю к победе, готовность идти на самопожертвование ради защиты не только своего очага, но и Отечества.

Это было поистине народное движение. Общее количество партизан вместе с их организованными резервами составляло более 2,8 млн. человек; их поддерживала 220-тысячная армия подпольщиков, миллионы людей активно участвовали в военном, политическом и экономическом саботаже мероприятий оккупационных властей.

Благородные цели Великой Отечественной войны придали борьбе в тылу врага интернациональный характер.

Вместе с советскими патриотами на оккупированной врагом территории СССР сражались не менее 10 тыс. иностранцев-антифашистов: поляков, чехов, словаков, венгров, австрийцев, болгар, испанцев, югославов и других. Многие из них были награждены советскими орденами и медалями, а словаку Яну Налепке и немцу Фрицу Шменкелю было присвоено звание Героя Советского Союза.

Самоотверженная борьба советских людей в тылу противника явилась огромным вдохновляющим примером для народов других стран, оккупированных нацистами. Под ее влиянием значительно активизировались силы движения Сопротивления. Его участниками были около 50 тыс. граждан СССР, волею судьбы оказавшихся за пределами своего Отечества.

За героизм и мужество, проявленные в годы суровых испытаний, более 300 тыс. патриотов награждены орденами и медалями, 249 из них – присвоено звание Героя Советского Союза, а С.А. Ковпак и А.Ф. Федоров были удостоены этого высокого звания дважды.

Их имена навсегда останутся в благодарной памяти поколений.

Подробнее...

	
01.01.70

ЧТО ЗАЩИЩАЛИ СОВЕТСКИЕ ЛЮДИ

Победу СССР в Великой Отечественной войне предопределила группа взаимосвязанных факторов и условий. Они неравнозначны по своему характеру и роли. Поэтому недопустимы их абсолютизация, переоценка одних, недооценка, или игнорирование других.

Бесспорно, существенную роль сыграли пространства страны, ее огромные материальные и людские ресурсы, помощь союзников, просчеты противника. Но главная заслуга в победе принадлежит советскому народу. Именно он сплотился перед общей бедой, забыв, или отодвинув в тень свои обиды и невзгоды.

Германское нашествие вызвало у народа патриотическое чувство огромной силы, мощное сопротивление агрессору и непоколебимую веру в победу над ним. На борьбу поднялись все: стар и млад, мужчины и женщины, все нации и народности СССР. Современник событий, писатель М.М. Пришвин 5 июля 1941 г. записал в своем дневнике: «Весь народ поднялся».

Труден и долог был путь к Победе. Но наш народ, его славные Вооруженные Силы доблестно выдержали выпавшие на их долю суровые испытания, проявили беспримерное мужество и массовый героизм в борьбе с жестоким врагом.

Чем был вызван такой взрыв патриотизма советских людей? Что они защищали в годы Великой Отечественной войны?

Вопросы эти сегодня чрезвычайно запутаны. Прежние постулаты, ставшие стереотипами о том, что народы СССР «защищали советскую социалистическую Родину», «защищали идеалы социализма» - в результате распада СССР, изменений в общественном строе России и других бывших советских республик утратили во многом прежнюю убедительность, а новых, достаточно вразумительных ответов пока не дано. Несомненно, что поставленные вопросы требуют глубокого и всестороннего рассмотрения с учетом всех сложностей и противоречий.

Патриотизм - это любовь к Родине, неразрывная духовная связь человека с благополучием и невзгодами своего народа. В России, в Советском Союзе, ему всегда был присущ активный, деятельный характер. Именно в действии происходила трансформация чувств и идей патриотизма советских людей в конкретные дела. Накануне, во время войны и после ее окончания государственный патриотизм проявлялся неравнозначно. Именно в годы Великой Отечественной войны он достиг наивысшего развития. Стремление отстоять независимость страны, родную землю, свой очаг было неукротимым, получало в это суровое время неуклонное развитие и усиление.

И это не было случайностью, ибо патриотизм нашего народа в годы войны имел глубокие исторические корни, обладал устойчивой социальной природой и опирался на прочные традиции. Он питался и усиливался характером этого бескомпромиссного противоборства - войны против нацистской Германии, войны Отечественной, справедливой, народной.

Советские люди воочию ощутили огромную опасность, которую нес германский фашизм, развязавший 22 июня 1941 г. против народов Советского Союза неспровоцированную, агрессивную и несправедливую войну.

Фашизм угрожал многим государствам и народам. Но степень угрозы была отнюдь не одинакова. Для таких государств, как Великобритания, Франция, США, поражение во второй мировой войне означало бы коренное изменение соотношения сил в мире, перекройку геополитической карты, потерю части собственной территории, колоний, зон влияния, источников сырья и рынков сбыта. Иными словами, для крупных западных держав речь шла о национальном и геополитическом поражении. Однако их социально-политическое устройство, как свидетельствует опыт оккупированных агрессором стран Европы и Азии, осталось бы прежним.

Иное дело Советский Союз.

Для его народов поражение в войне означало бы не только национально-государственную, но и социальную катастрофу. Поражение вело к отторжению значительных территорий и раздроблению СССР, превращению ряда регионов в колонизационное поле с насильственной германизацией одной части населения и переводом в разряд неполноценных людей - другой. При этом в ходе завоевательного похода вермахта значительная часть населения подлежала физическому истреблению.

При подготовке «войны мировоззрений» против Советского Союза имелось в виду нечто большее, чем военно-техническое планирование. О варварских, чудовищных планах руководства нацистской Германии в войне против Советского Союза свидетельствует множество документов и фактов.

На совещании командного состава 30 марта 1941 г. Гитлер уже не оставил никаких сомнений в том, что речь идет о «борьбе на уничтожение». В соответствии с этим в военных директивах подчеркивалось, что война против России должна вестись «с неслыханной жестокостью». Верховное командование вермахта уже тогда заявило о своем согласии с тем, что рейхсфюрер СС будет «самостоятельно и под личную ответственность» выполнять «особые задания фюрера» в районе боевых действий сухопутных войск.

За действия против «вражеских гражданских лиц», как отмечалось в указе о ведении военного судопроизводства от 13 мая 1941 г., «не будет обязательного преследования, даже если деяние является военным преступлением или проступком...».

В планах по хозяйственной деятельности и продовольственному снабжению в захваченных областях для многих миллионов людей была предусмотрена голодная смерть: «При этом, несомненно, будут голодать десятки миллионов людей» (заседание госсекретарей от 2 мая 1941 г.). «Несколько десятков миллионов человек на этой территории станут лишними и умрут или будут вынуждены переселиться в Сибирь («Экономический штаб “Ост» от 23 мая 1941 г.)».

Совершенно очевидно, что для советских людей речь шла о самой судьбе их страны, о том, жить нашему Отечеству или не жить. И ни какие территории СССР не смогли бы сохранить даже видимость независимости. Неизбежным было одно: истребление генофонда многонационального государства, уничтожение социально-экономических основ и политического уклада, существовавших перед войной в стране, ликвидация государства, захват его земель, рек, озер, морей и недр. Эта перспектива была очевидна.

Советские люди осознали это уже в самом начале войны. И тогда стало ясно, что чувство большой, единой Родины не является только суммой “малых”, оно значительно богаче, сильнее, насыщеннее. Это чувство не только потрясло, но и объединило в общей ненависти к врагу и общем порыве людей различного социального происхождения и положения, различной национальности. И русских и казахов, украинцев и грузин, белорусов и узбеков, - все народы, нации и народности, Советского Союза. Это с предельной глубиной было выражено в песне 1941 г. словами “вставай, страна огромная, вставай на смертный бой...”

Одна из главных причин всенародного подъема народа, его готовности к борьбе и победе состояла в том, что граждане СССР в своем большинстве были сторонниками социалистического строя с его принципом социальной справедливости. Они смогли убедиться в этом, получив право на труд, бесплатное образование и здравоохранение, на отдых и доступ к достижениям науки и культуры.

Подобного не было ни в одной стране Запада, подвергшейся германской агрессии. Характерным тому является пример Франции, которая оказывала сопротивление агрессорам всего лишь 40 дней. Здесь и политическое руководство страны, и народ не стали единой силой, противостоящей фашистской Германии.

В Советском Союзе доминанта общественного настроя, общественного мнения, общественного сознания военных лет представляется несомненной - война справедлива, все для фронта, все для победы.

Система доказательств здесь легка и в то же время затруднительна. Сам по себе этот настрой считался настолько очевидным, что не требовал аргументации. Отсюда и трудность - доказывать народный характер войны долгое время считалось равносильным тому, что утверждать, будто белое есть белое, а черное есть черное.

Аксиома не нуждается в доводах, однако надо обосновать, что мы имеем дело именно с аксиомой, а не с теоремой, требующей доказательства. Но подтвердить ту истину, что большинство народа осознавало необходимость сосредоточения всех сил для разгрома врага, вряд ли можно путем каких бы то ни было социологических опросов. Это способно доказать только поведение людей, их действие, в котором и находит проявление их массовое сознание.

Безусловно, в народном сознании господствовал государственный патриотизм, ибо система ценностей советского общества, советского строя, как уникального тогда в мире жизнеустройства, разделялась большинством населения. Однако, неправомерно замалчивать, как это нередко делалось ранее, наличие иного отношения к войне, которое имело довольно много заметных проявлений. Например, антисоветские и пронемецкие настроения имели место на оккупированной территории, которые часто на деле выливались в пособничество и сотрудничество с врагом. На всей основной территории страны подобные взгляды не могли, естественно, высказываться открыто, ибо их носители карались по законам военного времени.

Были и такие среди советских людей, кто открыто не выступал против войны, но вместе с тем и не хотел принимать в ней участия. Такие граждане все делали для того, чтобы отсидеться в тылу, противились отправке на фронт, а если, вопреки своей воли, одевали военную форму, то при любом удобном случае стремились дезертировать.

Среди противников государственного строя СССР, желавших во время войны поражения своей стране и победы Германии, были националистические элементы, представители господствовавших в дореволюционное время классов и социальных групп, разного рода противники советского строя.

Не следует забывать, что война началась, когда еще не прошло и четверти века со времени окончания революции и гражданской войны, а за несколько лет до войны в стране имели место необоснованные репрессии.

Необходимо учитывать и то обстоятельство, что перед войной в состав СССР были приняты три прибалтийских республики, западные территории Белоруссии, Украины и Молдавии, часть граждан которых была настроена против советской власти.

Подобным настроениям в известной мере способствовали раскулачивание и выселение отдельных категорий сельских жителей в северные и восточные районы, репрессии 30-х гг. и связанная с ними обстановка подозрительности и страха.

Эти явления, а также определенные социальные болезни, трудности и дефекты советского строя породили у части населения своеобразную раздвоенность сознания, о чем писал в конце своей жизни К.Симонов: «...тогда одновременно существовало словно не одно, а два соседних и разных времени. Одно явное и понятное, с полетами через полюс, с революционной помощью Испании, с ненавистью к фашизму, с пятилетками, с работой до седьмого пота, с радостной верой, что выше и выше поднимаем страну, с любовью и дружбой, с нормальными людскими отношениями; и тут же рядом - только ступи шаг в сторону - другое время, страшное и с каждым днем все более необъяснимое...».

Эту сторону истории государства и народа невозможно замолчать или забыть. Но все же главным руслом течения истории в военную пору оказались жизнь и борьба людей, сплотившихся для обороны Отечества, защиты ценностей, всем понятных и близких.

Сложившийся к началу войны социально-политический строй для большинства граждан представлялся законным и естественным. Юридически он закреплялся принятой конституцией и всеобщими выборами в Верховный Совет СССР, в региональные и местные советы, психологически - уверенностью в прочности государства, одержавшего победы над всеми врагами, и убежденностью в правильности поставленных партией и правительством ближайших и перспективных целей.

Преобладающей части населения сложившийся строй и образ жизни, несмотря на многие очевидные недостатки, представлялись справедливыми и лучшими в мире, а социальные принципы и тенденции у большинства вызывали симпатию. Носившие справедливый характер и вошедшие в быт бесплатные образование, медицинское обслуживание, практически бесплатное жилье и т.д. и т.п. - были наглядны и убедительны. Очевиден был и рост международного авторитета СССР.

Всеобщий невысокий по сравнению с западными странами уровень жизни объясняется рядом обстоятельств: в отсталой стране народ совершил революцию, ликвидировал эксплуататоров, отбил натиск интервентов, преобразовал страну, создав современную индустрию и культуру. Все это требовало не только неимоверных усилий и затрат, тем более в условиях непрестанных происков извне, но осуществлялось во имя светлой цели - построения общества социальной справедливости.

Массовому сознанию импонировало, что во всех звеньях государственного, партийного, хозяйственного, военного руководства преобладали представители трудовых слоев, которые получили реальную возможность «выйти в люди» - стать профессорами и доцентами, артистами и писателями, офицерами и генералами, инженерами, конструкторами и руководителями предприятий, советскими и партийными работниками. Положительно воспринималось и отсутствие открытой безработицы, всемерно демонстрировавшееся уважение к людям труда, к их производственным достижениям, не говоря уже о почете, которым окружали ударников и стахановцев.

Таким образом, поддержка народом советского строя имела достаточно определенную идеологическую и социально-экономическую базу. На нее опирались и внутренняя, и внешняя политика, и оценка происходивших событий большинством граждан.

На протяжении почти двух десятилетий основой воспитания советских людей были идеи марксизма-ленинизма. В системе образования, в общественных организациях, средствах массовой информации широко пропагандировались лозунги о неизбежности победы социализма во всем мире, о том, что СССР является оплотом трудящихся всех стран в их борьбе против эксплуататоров. Это глубоко проникло в сознание масс, и готовность выступить в защиту трудящихся других стран была достаточно велика.

Идеи освобождения народов от векового гнета, установления равенства и братства трудящихся упали на благодатную почву - вера в историческую миссию России, призванной способствовать благу других народов, была традиционно сильной.

Со второй половины 30-х годов на первый план в идеологической работе выступили идеи государственно-политического характера. Страна запела «Песню о Родине». В основе патриотического воспитания упрочилось понятие о Родине как Отечестве, объединяющем все народы страны. Ядром Родины была Русь, сплотившая, как потом, в годы войны, будет записано в гимне, все народы в нерушимый союз. Всемерно культивировалась мысль об исконной дружбе всех народов страны, необходимости их совместной борьбы против иноземных захватчиков.

Обращение к этим идеям, к историческому опыту защиты Отечества не было случайным. Готовность советского народа защитить свою страну, свои завоевания, прошлое и будущее дышала тысячелетней историей России, выражала космическое чувство Евразии (хотя об этом и не говорили), особенности цивилизации, возникшей и сложившейся в постоянной борьбе с врагами на Западе, Востоке и Юге.

Политическое руководство страны понимало тогда, что самые глубокие истоки и корни патриотизма народов СССР в многовековом прошлом России. Война это подтвердила и еще раз показала, что подвиг советского народа - задан генетической матрицей российской цивилизации, которая сложилась в XV-XVII вв. Корни же еще глубже. Этот подвиг был порожден и типом человека и типом общества, которые формировались в Евразии две тысячи лет, в том числе и всеми проходившими здесь войнами. Оттачивались такие черты народа, как верность Отечеству, долгу, самоотверженная дисциплина, полное самопожертвование, огромная сила энергии, стойкости и напора, которое в наибольшей степени оказались пригодными для войны, для подвига.

Таким образом, в результате органической взаимосвязи и взаимодействия рассмотренных выше обстоятельств и факторов, во-первых, возник естественный сплав идей и чувств патриотизма и интернационализма. Любовь к Родине базировалась не на высокомерии и презрении к другим народам, а на стремлении к дружбе, равноправию, на уважительности, желании помочь им встать на путь национального раскрепощения. Об этом говорилось в одном популярном стихотворении, написанном в 1939 г.:

Мы шагнули от наших границ,

Не для того, чтоб нас боялись,

Не для того, чтоб падали ниц,

А - во весь рост выпрямлялись.

Возможность и эффективность сочетания национального и интернационального убедительно показали испанские события 1936-1939 гг. СССР помогал республиканской Испании бороться против итало-германской агрессии, укрепляя тем самым собственную безопасность. Но одновременно поддержка республиканской Испании порождала надежды на социалистические преобразования на Пиренеях. И события в районе Халхин-гола, и возвращение Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии, и вхождение Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР запечатлевались в сознании народа как решение двуединой задачи: укрепление СССР и освобождение трудящихся от капиталистического гнета.

Однако, во время войны, особенно в ее первый период, акценты сместились в сторону государственного патриотизма. Эта идея приобрела новое звучание, нараставшее с каждым месяцем. Речь шла об освобождении народов от фашистского ига, о решающей роли Советского Союза в спасении человечества.

Усиление этой линии не противоречило государственно-патриотическому направлению. Напротив, сплав становился еще более прочным, ибо победа СССР, рост его авторитета на мировой арене неоспоримо подчеркивали величие и мощь советского государства. Этому способствовало и то обстоятельство, что к концу войны антифашистское освободительное движение в странах Центральной и Юго-Восточной Европы под влиянием побед Красной Армии стало приобретать народно-демократический, социалистический характер.

Во-вторых, в массовом сознании патриотизм отдельных народов слился с патриотизмом общесоюзным. Это отнюдь не простое сочетание осуществлялось благодаря наличию общего знаменателя - власти Советов и руководящей роли Коммунистической партии.

Чаще всего встречающееся суждение - народ защищал Отечество, Россию от чужеземного вторжения - правильно, но неполно. Стремление к защите своего Отечества, своего очага свойственно практически всем народам. Но применительно к СССР этот вопрос нуждается в уточнении.

Возникла триада - патриотизм отдельных народов, признание русских «старшим братом» и «чувство семьи единой». Этот сплав для той поры оказался надежным, эффективным. Каждый народ, защищая себя от порабощения, вместе с другими народами защищал единую Родину, Советский Союз, в составе которого узбеки и казахи, татары и чуваши, многие другие народы обрели свою государственность, создали свою промышленность, получили возможность для развития своего языка, национальной культуры, подготовки национальных кадров и т.д.

К сожалению, этот “сплав” подвергался коррозии, что проявилось в депортациях в 1944 г. калмыков, крымских татар, чеченцев, ингушей, балкарцев, карачаевцев и некоторых других народов. Депортации осуществлялись в военное время в связи с определенными обстоятельствами и как “мера наказания” за пособничество фашистским оккупантам.

В-третьих, патриотизм в годы Великой Отечественной войны воплотил в себе, как в фокусе, бесценный исторический опыт народов России по защите Отечества, краткий по времени, но богатый по социальному содержанию опыт строительства нового, социально-справедливого общества, а также конкретный опыт вооруженной защиты Отечества в 1941-1945 гг.

О характере и направлении формирования общественного сознания в СССР в годы войны, развитии идей и чувств патриотизма, его действенности и направленности можно судить по докладам и приказам И.В.Сталина в это суровое время. Они являлись как бы мировоззренческими и идеологическими ориентирами, к тому же излагались в наиболее приемлемых, близких широким массам понятиях.

3 июля 1941 г. в своей первой с началом войны речи И.В. Сталин подчеркивал мысль о единстве народов страны на социально-политической основе. Враг, говорил он, «ставит своей целью восстановление власти помещиков, восстановление царизма, разрушение национальной культуры и национальной государственности ... свободных народов Советского Союза».

6 ноября 1941 г. он снова говорил о силе и прочности советского строя, о «нашем социалистическом государстве». В этот день Сталин достаточно резко охарактеризовал российский царский режим, попиравший права рабочих, интеллигенции, права народов, устраивавший «средневековые еврейские погромы». Национал-социалистическую партию Германии он называл партией «империалистов», притом наиболее хищнических и разбойничьих среди всех империалистов мира! Аналогично он характеризовал немцев и 1 мая 1942 г., говоря о немецких банкирах и плутократах, реакционерах-крепостниках. И в дальнейшем оценка социально-политической сущности нацизма давалась в таком же духе.

Не подлежит сомнению, что положения о советском социалистическом строе, его достижениях последовательно проходили через сталинские материалы в течение всей войны. Пожалуй, к концу ее эта направленность даже усилилась. В ноябре 1944 г. Сталин говорил: «Социалистический строй, порожденный Октябрьской революцией, дал нашему народу и нашей армии великую и непреоборимую силу».

В социально-политическом контексте следует рассматривать и многочисленные высказывания Сталина о дружбе народов, рожденной советским строем, о советском патриотизме. Например, такое: «В советском патриотизме гармонически сочетаются национальные традиции народов и общие жизненные интересы всех трудящихся Советского Союза». В своих выступлениях Сталин постоянно упоминал имя В.И.Ленина, говорил о роли Коммунистической партии.

Отчетливо и сильно в выступлениях Сталина звучал тезис об особой роли русского народа. Появился он в самый тяжелый, критический момент войны - осенью 1941 года.

6 и 7 ноября в выступлении на торжественном собрании и в речи на параде Сталин говорил о великой русской нации - «нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Горького и Чехова, Сеченова и Павлова, Репина и Сурикова...” в числе прочих. Напомнив о «мужественном образе наших великих предков», Сталин назвал имена и выдающихся русских полководцев - Суворова и Кутузова.

Идея о выдающейся, ведущей, особой роли русского народа получала в ходе войны все большее значение и звучание. Она неизменно развивалась в многоплановой пропагандистской деятельности. В концентрированной форме эта мысль была выражена Сталиным в выступлении на приеме в честь командующих войсками 24 мая 1945 г.

Понятие «старший брат” в годы войны воспринималось как само собой разумеющееся. Жизненные реалии, показывающие решающий вклад русского народа в достижение победы, были у всех на виду. К тому же, первым заговорил о «старшем брате» не русский, а грузин.

Огромное и нараставшее в годы войны отражение в официальных материалах получила идея освобождения народов от нацизма. Высказанная вначале как одна из главных целей Отечественной войны, эта идея по мере приближения войск Красной Армии к границам СССР и вступления их в пределы восточноевропейских стран наполнялась конкретным содержанием. Неустанно повторяя мысль о помощи народам Европы в их освобождении от фашизма, Сталин говорил и о невмешательстве в их внутренние дела.

Важно подчеркнуть, что с самого начала войны в пропагандистском спектре непрерывно нарастала идея славянского единства, которая в народе была всегда популярна и представлялась достаточно реальной, ибо большинство славянских стран оказалось под пятой нацистов. Исключение составляли Болгария и Словакия, но в Словакии в 1944 г. вспыхнули широкие антифашистские восстания, а в Болгарии значительное партизанское движение облегчило в сентябре 1944 г. бескровное вступление на ее территорию Красной Армии.

Свою роль в этом сыграли также положительные изменения во взаимоотношениях государства и церкви, поддержка патриархом Сергием, всей русской Православной Церковью и духовенством других конфессий справедливых целей войны, что не только укрепляло патриотические настроения среди верующих внутри страны, но и придавало ей «респектабельность» за рубежом.

Таким образом, ответ на вопрос, «что защищали советские люди в годы войны», включает в себя широкий спектр положений, отражавших социально-политическое, идеологическое и национальное своеобразие СССР, его исторические корни, традиции народа и характер Великой Отечественной войны.

В таких странах как Германия, Япония, Франция, Англия, Италия, доминировала одна идея - национальная. В США оказалась действенной идея государственного патриотизма.

Для Советского Союза с его уникальной спецификой и особенностями социально-политического развития требовалась иная модель, в которой сливались бы различные линии и направления общественного устройства и развития. И эта модель, возникшая на рубеже 20-30- годов, выдержала военные испытания, еще более укрепилась в суровые годы Великой Отечественной войны.

Это стало одним из основных факторов, почему все народы СССР, практически все слои населения страны воспринимали войну против фашистской Германии как войну справедливую, священную, Отечественную. «Никогда еще 180 млн. жителей, - писал французский военный историк Р. Гудима, - населяющих 22 млн. кв. км советской территории, не были столь тесно связаны общей судьбой. Никогда еще представители различных профессий не были так крепко спаяны, как в эту войну. Рабочий на заводе, крестьянин в поле, выдающийся писатель и художник, артист армейского театра, священник, стоящий во главе партизан, все - мужчины и женщины как в тылу, так и на фронте и даже за линией фронта - все работали для победы».

Трудно не согласиться с мнением зарубежного историка.

 

 

ПРОНЬКО Валентин Адамович,

кандидат исторических наук, профессор,

Почетный работник высшего профессионального образования

Российской Федерации,

член Союза журналистов г. Москвы,

Ветеран Вооруженных Сил

проректор Московского института предпринимательства и права

 

 

Подробнее...

	
01.01.70

Финальные операции второй мировой

Несмотря на неблагоприятную для Японии обстановку, которая сложилась в результате разгрома Германии и серьезных поражений самой Японии в войне на Тихом океане, ее военно-политическое руководство не считали себя побежденными и не отказались от продолжения военных действий в бассейне Тихого океана и в странах Восточной Азии. Японцы продолжали удерживать стратегически важные районы Азиатско-Тихоокеанского региона, сохранив в них крупные силы и не ослабив миллионной группировки войск, сосредоточенной вблизи границ СССР. Под гнетом японских оккупантов находились Корея, Индокитай, Индонезия, Малайя, часть территории Китая, Бирмы и Филиппин.

В течение многих лет Япония проводила по отношению к Советскому Союзу враждебный внешнеполитический курс, стремясь закрыть для него все выходы к Тихому океану, полностью захватить Сахалин, отторгнуть Дальний Восток и Сибирь. Накануне и в ходе Великой Отечественной войны, действуя в блоке с агрессивными странами Европы, она готовилась к нападению на СССР. Японский генеральный штаб в 1941 г. разработал план войны под кодовым названием “Кантокуэн” (Особые маневры Квантунской армии).

В течение 1941-1943 гг. этот план постоянно уточнялся с учетом ситуации, складывавшейся на советско-германском фронте. Страна Восходящего Солнца выжидала только удобный момент для захватнических действий. Она была намерена использовать одно из самых бесчеловечных средств агрессии - бактериологическое оружие. На территории Маньчжурии (Северо-Восточный Китай) были созданы специальные формирования по подготовке бактериологической войны против Советского Союза, Монголии, Китая и других стран, в том числе, США и Англии.

Японская военщина многократно совершала провокации на границах СССР, перманентно нарушая советское судоходство на Тихом океане: она около 200 раз с применением оружия останавливала советские торговые и рыболовные суда, насильно отводила их в свои порты и подолгу там задерживала, а 8 из них потопила. Это делалось преднамеренно, чтобы помешать СССР получать помощь по ленд-лизу, затруднить снабжение дислоцированных там войск и сил флота в дальневосточном регионе. К тому же Япония поставляла разведывательную информацию, оказывала политическую и экономическую помощь третьему рейху в его войне против Советского Союза. У советских дальневосточных границ стояла крупная стратегическая группировка японских войск, которая в течение многих лет готовилась к нападению на северного соседа.

Такая позиция Японии вынуждала Советский Союз на протяжении всей войны с Германией держать на Дальнем Востоке от 32 до 59 расчетных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий, до 6 дивизий и 4 бригад Войск ПВО страны общей численностью более 1 млн. солдат и офицеров, имевших на вооружении от 8 до 16 тыс. орудий и минометов, свыше 2 тыс. танков и САУ, от 3 до 4 тыс. боевых самолетов и более 100 боевых кораблей основных классов. Что и говорить: этим войскам, составлявшим от 15% до 30% боевых сил и средств советских Вооруженных Сил, нашлось бы лучшее применение на советско-германском фронте, особенно в критические для Красной Армии периоды.

На Тегеранской конференции осенью 1943 г. советское правительство дало союзникам согласие вступить в войну против Японии после победы над Германией, а на Ялтинской конференции в феврале 1945 г., уточнило, что это произойдет через два-три месяца после капитуляции Германии.

Условиями вступления в войну, которые были приняты, являлось сохранение статус-кво Внешней Монголии, восстановление принадлежавших России прав, нарушенных нападением Японии в 1904 г., а именно – возвращение южной части о. Сахалина, интернационализация торгового порта Дайрена, восстановление прав на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР, совместная эксплуатация Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской железных дорог, передача Советскому Союзу Курильских островов.

5 апреля 1945 г. правительство СССР денонсировало советско-японский договор о нейтралитете от 13 апреля 1941 г. Этот акт стал серьезным предупреждением правительству Японии о том, что продолжение войны против союзников СССР неизбежно приведет Токио к поражению.

К маю, Япония оказалась в полной международной изоляции. Многие европейские страны порвали с ней отношения. Испания, представлявшая ее интересы в Европе, разорвала с ней дипломатические отношения.

В связи с безоговорочной капитуляцией Германии 9 мая в Токио состоялось экстренное совещание кабинета министров, на котором было обсуждено положение в Европе. На следующий день пресса опубликовали заявление правительства, в котором уже не было слов о “великой Восточной Азии”, ее освобождении, “новом порядке”, “сфере совместного процветания”. В газетах сдержано говорилось о поражении Германии. Отмечалось также, что третий рейх совершил огромную ошибку, когда начал войну против СССР, не овладев предварительно Британскими островами, а просчет Гитлера состоял в том, что он, допустив создание двух фронтов, недооценил силу Красной Армии, экономический потенциал СССР, уровень его промышленности, систему организации народного хозяйства и чрезмерно понадеялся на легкость победы.

Окончание войны в Европе создало серьезные проблемы для Японии. США и Великобритания получили благоприятные условия для сосредоточения вооруженных сил против нее. Теперь ей предстояло воевать в одиночку. С 11 по 14 мая Высший совет Японии по руководству войной, обсуждая изменившуюся ситуацию, высказался за заключение мира с Великобританией и США при посредничестве СССР. Перед дипломатией ставилась задача, во что бы то ни стало предотвратить вступление СССР в войну против Японии.

К лету 1945 г. японское командование намечало следующий план дальнейшего ведения войны. В бассейне Тихого океана предполагалось перейти к обороне на всех направлениях, не допустить дальнейшего продвижения американо-английских войск и высадки их на территорию собственно Японии. Силами, действовавшими на материке, предусматривалась оборона Маньчжурии и Кореи для оказания упорного сопротивления Советской Армии на приграничных рубежах, затем на хребте Большой и Малый Хинган и на реках Мулинхэ и Муданьцзян с целью сохранения за собой Кореи и юго-восточной Маньчжурии.

По разработанному к началу 1945 г. американским командованием плану высадка войск союзников на Японские острова должна была состояться 1 ноября – на остров Кюсю. В случае успеха 1 марта 1946 г. планировался десант на остров Хонсю. Завершение войны предусматривалось к концу года.

Такой замысел объяснялся тем, что к началу 1945 г. в японской армии находилось около 6 млн. человек, 10 тыс. самолетов и около 500 боевых кораблей. Войска же США и Великобритании на Тихом и Индийском океанах и в Юго-Восточной Азии насчитывали 1,8 млн. военнослужащих, авиация – 5 тыс. самолетов. Такое соотношение сил и средств исключало быструю победу США и Великобритании, для чего необходимо было перебрасывать на Дальневосточный театр военных действий значительные контингенты вооруженных сил.

21 июня, после кровопролитных и ожесточенных боев, которые продолжались более двух с половиной месяцев, японцы оставили Окинаву. Американские войска по численности в несколько раз превосходившие японские, потеряли 46 тыс. человек, из них 12 тыс. убитыми. По итогам этой операции командование США сделало вывод: высадка на собственно Японские острова потребует еще больших жертв, чем при захвате Окинавы.

Ввиду таких масштабных потерь Ф.Рузвельт, так и Г.Трумэн опасались высадки американских войск на острова, что затянуло бы войну и повлекло огромные человеческие жертвы. В Вашингтоне понимали, что с потерей Маньчжурско-Корейского региона Япония лишится большей части необходимых для продолжения войны средств, и вынуждена будет капитулировать. Однако решить эту задачу в короткий срок смогут только советские войска. Вот почему среди видных военачальников США было много из числа тех, кто планы завершения войны на Тихом океане связывал с обязательным вступлением в нее Советского Союза. Этот акт, по их мнению, должен был не только обеспечить успех вторжения американских войск на Японские острова, но и, ускорив окончание войны, сократить людские потери.

Императорская ставка, понимая, что США с союзниками в скором времени выйдут на ближние подступы к Японским островам, вознамерилась превратить метрополию, Корею, Маньчжурию и оккупированную часть Китая в “неприступную крепость” с тем, чтобы нанести противнику большие потери и затянуть войну на неопределенное время.

21 июня японский парламент принял закон «О чрезвычайных мерах военного времени», санкционировавший любые действия властей по организации обороны, а на следующий день – закон «О добровольной военной службе», по которому призыву подлежали все мужчины в возрасте от 15 до 60 лет и женщины от 17 до 40 лет. В результате принятых мер к августу численность регулярных вооруженных сил выросла до 7,2 млн., а сухопутных войск – до 5,5 млн. человек.

Дальневосточный театр охватывал территорию Маньчжурии, Внутренней Монголии и Северной Кореи. Обширной была и его морская часть, включавшая бассейны Охотского, Японского и Желтого морей, а также и акваторию северо-западной части Тихого океана. В меридиальном направлении протяженность театра составляла около 4 тыс. миль (7,5 тыс. км.). По своим размерам он резко отличался от Европейского. Площадь только сухопутной его части составляла 1,5 млн. кв. км, а это территория Германии, Италии и Японии, вместе взятых. С севера на юг Дальневосточный театр простирался на 1500 км, а с запада на восток – на 1200 км. По своим физико-географическим условиям он представлял собой сочетание горно-таежной, болотистой и пустынной местности с большим количеством рек, озер и болот к востоку от Большого Хингана. Объединения и даже соединения могли вести здесь наступательные действий лишь на отдельных направлениях, порой изолированных друг от друга сотнями километров.

Японцы в предвидении войны с Советским Союзом заблаговременно оборудовали этот регион, создав мощную систему оборонительных сооружений. К августу 1945 г. в Маньчжурии и Корее было построено 20 авиабаз, 133 аэродрома, более 200 посадочных площадок – всего свыше 400 аэродромных точек с оперативной емкостью свыше 6 тыс. самолетов. На территории, занятой войсками Квантунской группировки, располагалось 870 крупных военных складов и хорошо оборудованных военных городков, рассчитанных на 1,5-миллионную армию.

Учитывая особенности театра военных действий и огромную протяженность государственной границы Маньчжурии с Советским Союзом и Монголией, а также возможный характер действий Советской Армии, японское командование сосредоточило к началу августа 1945 г. крупную стратегическую группировку войск на Маньчжурской равнине, оставив в приграничной зоне для прикрытия государственной границы около одной трети сил. Основу этой группировки составляла Квантунская армия, которая в предвоенные годы превратилась в самостоятельное стратегическое объединение. Если в 1944 г. ее части и подразделения привлекались для участия в боях в районе Южных морей, то, начиная с 1945 г., они были сосредоточены на северо-востоке Китая, существенно пополнив свои запасы горючим, боеприпасами, продовольствием и т.д. В конце июля на маньчжурский плацдарм из Южной Кореи была переброшена 34-я армия.

Войска Квантунской группировки были сведены во фронтовые и армейские объединения. Всего в ее состав входили 42 пехотные и 7 кавалерийских дивизий, 23 пехотные, 2 кавалерийские, 2 танковые бригады и бригада смертников, 6 отдельных полков, 2 воздушные армии и Сунгарийская военная флотилия. Ее командованию подчинялись войска марионеточного государства Маньчжоу-Го и японского ставленника во Внутренней Монголии – князя Дэвана.

Значительные силы противника находились в Северной Корее, на Южном Сахалине и Курильских островах. К началу военных действий у советских границ была сосредоточена группировка, общей численностью 1 млн. 62 тыс. человек, имевшая на вооружении 1215 танков, 6640 орудий и минометов, 26 кораблей и I907 боевых самолетов.

Основой системы обороны японских войск явились укрепленные районы, которые были построены на границах Маньчжурии и Кореи с Советским Союзом и Монголией. Они предназначались не только для усиления обороны, но и для создания более выгодных условий для сосредоточения и развертывания войск в целях наступления. Каждый такой район достигал 50-100 км по фронту и до 50-км в глубину. Обширные горно-таежные и заболоченные районы, большие водные преграды способствовали созданию этих мощных укреплений.

Всего в приграничных районах Маньчжурии было сооружено 17 укрепленных районов, которые перекрывали все наиболее доступные для действий войск направления. Общая протяженность полосы укреплений, в которой насчитывалось свыше 4500 долговременных сооружений, составляла около 800 км. Один из укрепленных районов был построен на Южном Сахалине.

Острова Курильской гряды прикрывались береговыми артиллерийскими батареями, укрытыми в железобетонные сооружения. Доступные для высадки десантов места прикрывались системой проволочных заграждений и противотанковых рвов.

Императорская ставка и генеральный штаб армии вместе со штабом Квантунской группировки избрали тот вариант оперативного плана, в соответствии с которым в случае войны с СССР оборонительные действия предусматривались лишь на первом этапе, а в последующем намечался переход в контрнаступление и даже вторжение на советскую территорию.

Суть замысла японского командования состояла в том, чтобы упорной борьбой в укрепленных приграничных районах и на выгодных естественных рубежах измотать советские войска и не допустить их прорыва в центральные районы Маньчжурии и Корею. Эту идею предстояло реализовать войскам прикрытия. Составляя примерно третью часть японской группировки, они включали армию Маньчжоу-Го, пограничные войска и часть полевых войск.

Главные силы Квантунской армии были сосредоточены в Центральной Маньчжурии. На первом этапе им предстояло ликвидировать прорыв советских войск на любом операционном направлении путем проведения мощных контрударов. В случае неблагоприятного исхода оборонительной операции японское командование предусматривало отвод своих войск на рубеж Чанчунь, Мукден, Цзиньчжоу, а при невозможности закрепиться там, – в Корею, где планировалось организовать отпор на рубеже рек Тумыньцзян и Ялуцзян.

Разрабатывался и другой вариант: использовать Маньчжурию в качестве “последнего оплота империи”. Туда должны были эвакуироваться император и его окружение, если бы японским войскам под ударами американо-британских соединений пришлось оставить метрополию. По мнению японского командования, Квантунская группировка, была “способна в течение года противостоять превосходившим по силе и подготовке советским войскам”.

По прогнозам японского командования, первый этап операции должен был продлиться около трех месяцев. Считалось, что только прорыв приграничной полосы долговременных укреплений займет у советских войск не меньше месяца, два месяца уйдет у них на то, чтобы продвинуться до рубежа Байчэн, Цицикар, Бэйань, Цзямусы, Муданьцзян. Еще три месяца им потребуются, чтобы подтянуть тылы и подготовиться к новым операциям. На захват советскими войсками остальной части Маньчжурии и Внутренней Монголии японцы отводили примерно полгода. За это время японское командование рассчитывало перегруппировать силы для контрнаступления и при благоприятном развитии событий, вторгнувшись на территорию СССР, добиться почетных условий мира.

Так как состав войск Красной Армии, находившихся на Дальнем Востоке, отвечал только задачам обороны, то для проведения крупных наступательных операций имеющихся сил было недостаточно. Требовалось значительно усилить находившиеся там соединения и создать ударные группировки на забайкальском, приамурском и приморском направлениях.

В связи с этим Ставка ВГК осуществила крупную передислокацию советских войск с Запада на Восток, которая по временным показателям, количеству перебрасываемых сил и средств и пространственному размаху была беспрецедентной в истории мировых войн межтеатровой стратегической перегруппировкой.

Основная масса войск и техники была переброшена в предельно сжатые сроки за три месяца (с мая по июль) на расстояние от 9 до 12 тыс. км. В общей сложности в этот период на путях сообщения Сибири, Забайкалья и Дальнего Востока, с учетом и внутри фронтовых перегруппировок, находилось до миллиона советских солдат и офицеров, десятки тысяч артиллерийских орудий, танков, автомашин и многие тысячи тонн боеприпасов, горючего, продовольствия, обмундирования и других грузов.

Всего было перегруппировано 2 фронтовых (Карельский, 2-й Украинский) и 4 армейских управления, 15 управлений корпусов, 36 дивизий, 53 бригады и два укрепленных района. Кроме того, сюда прибыли 5 авиационных дивизий и управление авиационного корпуса. В состав ПВО Дальнего Востока поступили 3 корпуса ПВО страны. Огромный объем перевозок невозможно было выполнить только по железным дорогам: пришлось строить и ремонтировать шоссейно-грунтовые, а также использовать морской и речной транспорт.

На Дальний Восток направлялись такие соединения и объединения, которые могли успешно решать наступательные задачи в конкретных условиях театра военных действий. Определение целесообразности использования того или иного соединения зависело от опыта и боевых качеств, накопленных в сражениях на советско-германском фронте. Так, соединения 5-й и 39-й общевойсковых армий, участвовавшие в прорыве укрепленных оборонительных полос в Восточной Пруссии, предназначались для прорыва на главных направлениях приграничных укрепленных районов: первая - в полосе наступления 1-го Дальневосточного, а вторая - Забайкальского фронтов.

6-я гвардейская танковая и 53-я общевойсковая армии, имевшие большой опыт действий в горностепной местности, вошли в состав Забайкальского фронта для наступления на широких пустынных просторах и горно-лесистых массивах Маньчжурии.

Одной из особенностей переброски боевой техники было то, что значительная часть танков, САУ, самолетов-истребителей была перевезена специальными эшелонами непосредственно с танковых и авиационных заводов Урала и Сибири. Летный состав некоторых авиационных полков совершил перелет в Забайкалье с аэродромов Германии, Польши, Калинина (Твери) и Москвы.

Своеобразием отличались способы приема прибывающих войск и вывод их в исходные районы для наступления. На Забайкальском фронте в условиях пустынно-степной местности и весьма низкой пропускной способности монгольской железнодорожной ветки практиковалась (до подхода к территории Монголии) выборочная выгрузка личного состава и техники, которые затем следовали в районы сосредоточения своим ходом. Остальные войска после выгрузки в районе г. Чойбалсан получали недостающую материальную часть и личный состав, и также своим ходом совершали марш в районы сосредоточения, удаленные от границы на 70-150 км.

На 1-м Дальневосточном фронте станции выгрузки находились вблизи от границы. Поэтому прибывающие эшелоны разгружались только ночью, и войска тотчас же следовали к месту сосредоточения. Затем соединения и части в течение 3-4 недель выходили в выжидательные районы, находившиеся в 15-20 км от границы.

Для обеспечения скрытности перевозок резко ограничивалось число лиц, допущенных к планированию, до минимума сокращалось количество разрабатываемых документов. Ведение переписки и переговоров о передислокации войск категорически запрещались. Личный состав воинских эшелонов не знал конечного пункта прибытия вплоть до места назначения.

К участию в военных действиях против Японии были привлечены войска трех фронтов, силы Тихоокеанского флота, Амурской военной флотилии, три армии ПВО – Забайкальская, Приамурская и Приморская, 4 кавалерийские дивизии, бронебригада, танковый и артиллерийский полки, авиационная дивизия, а также войска монгольской Народно-революционной армии.

К началу военных действий на Дальнем Востоке были сосредоточены 11 общевойсковых, танковая и 3 воздушные армии. В составе этой группировки имелось личного состава - более I млн. 747 тыс. человек, орудий и минометов – 29835, танков и САУ – 5250, боевых самолетов – 5171, боевых кораблей основных классов – 93. Превосходство в силах и средствах было в пользу советских войск: по личному составу в 1,7, артиллерии и минометам - в 4,4, по танкам и САУ в 4,3, по самолетам в 2,7 раза. Следовательно, такая группировка представляла собой силу, способную в короткий срок сокрушить японские войска в Маньчжурии.

Резкое увеличение сил и средств на Дальнем Востоке, большие размеры театра военных действий и его значительная удаленность от столицы потребовали совершенствования стратегических органов военного руководства этой группировкой войск. С этой целью Ставка BГK в июле 1945 г. создала Главное командование советскими войсками на Дальнем Востоке, Военный совет, штаб и оперативную группу тыла. Главнокомандующим был назначен Маршал Советского Союза А.М. Василевский, членом Военного совета – генерал-полковник И.В. Шикин, начальником штаба - генерал-полковник С.П. Иванов.

Вступлении СССР в войну против Японии (азиатского союзника Германии) являлось справедливым историческим актом в защиту интересов Советского Союза и всех стран, которые подверглись нападению и угрозе японских оккупантов, а также четким выполнением взятых союзнических обязательств.

СССР стремился быстрее ликвидировать последний очаг второй мировой войны, устранить постоянную угрозу себе и Монголии со стороны японских империалистов, оказать активное содействие скорейшему восстановлению всеобщего мира, совместно с союзниками изгнать захватчиков из оккупированных ими стран, сократить количество жертв и разрушений, неизбежных при затягивании войны, возвратить ранее незаконно отторгнутые у России Южный Сахалин и Курильские острова.

Кампания советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке предполагала проведение Маньчжурской стратегической, Южно-Сахалинской наступательной и Курильской десантной операции. Исходя из военно-политических целей, главная задача в кампании заключалась в разгроме Квантунской армии и освобождении от японских захватчиков Маньчжурии и Северной Кореи. От быстрого и успешного ее выполнения зависел успех разгрома противника на Южном Сахалине и Курильских островах.

Замысел Ставки ВГК на проведение Маньчжурской стратегической операции заключался в одновременном нанесении со стороны Забайкалья, Приморья и Приамурья силами войск Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов двух мощных встречных и ряда вспомогательных ударов по сходящимся к центру Маньчжурии направлениям с целью рассечения главной группировки войск Квантунской армии, окружения и последовательного уничтожения ее по частям. В дальнейшем, предусматривалось соединение войск фронтов в районе Чаньчунь, Гирин и развитие наступления на Ляодуньский полуостров и в Северную Корею.

Замысел отличался исключительно решительным характером. Советские войска должны были вести наступление на фронте более чем 5000 км и на глубину до 600-800 км. Операцию по разгрому Квантунской армии планировалось осуществить за 20-23 суток.

Нанесение главных ударов с двух направлений, разделенных расстоянием почти в 1500 км, ставило командование противника в условия ведения войны на два фронта, а слабое развитие внутренних коммуникаций крайне ограничивало его возможности в маневрировании резервами.

Выбор этих направлений был обусловлен не только принятой формой ведения стратегической операции, но и своеобразной конфигурацией государственных границ, охватывающим положением советских войск по отношению к противнику, характером группировки, системой обороны японских войск и физико-географическими условиями местности.

Вспомогательные удары, которые были спланированы на всех операционных направлениях, вынуждали противника держать оборону на всем фронте, и лишали его возможности создавать группировки в ходе операций. Следование этому замыслу воспрещало отход японских войск в глубь территории Китая и в Южную Корею.

В соответствии с замыслом Ставка ВГК в директиве от 28 июня 1945 г. поставила фронтам и флоту следующие задачи.

Забайкальскому фронту главный удар силами трех общевойсковых и одной танковой армии нанести в обход Халунь-Аршанского укрепленного района с юга в общем направлении на Чаньчунь. Ближайшая задача - разгромить противостоящие силы противника, преодолеть хребет Большой Хинган и к пятнадцатому дню операции выйти на рубеж Салунь, Лубэй, Балиньюци (Дабаньшань). 6-й гвардейской танковой армии предстояло преодолеть хребет Большой Хинган к десятому дню операции. В дальнейшем главным силам фронта требовалось выйти на Маньчжурскую равнину, где, соединившись с войсками 1-го Дальневосточного фронта, они должны были завершить окружение основных сил Квантунской армии и развивать наступление на Ляодунский полуостров. Действия войск на главном направлении обеспечить двумя вспомогательными ударами: на севере и на юге.

1-му Дальневосточному фронту силами двух общевойсковых армий главный удар нанести на муданьцзянском направлении, прорвать систему приграничных укрепленных районов, разгромить противостоящего противника и на пятнадцатый-восемнадцатый день операции выйти на рубеж Боли, Муданьцзян, Ванцин. В дальнейшем, развивая удар в направлении Гирин, Чаньчунь и частью сил на Харбин, во взаимодействии с Забайкальским фронтом завершить окружение основных сил Квантунской армии на Маньчжурской равнине, а силами левого крыла фронта наступать в Северную Корею.

Действия войск на главном направлении обеспечить двумя вспомогательными ударами на севере и юге. Частью сил во взаимодействии с Тихоокеанским флотом оборонять морское побережье на участке от бухты Преображения (восточнее Владивостока 160 км) до мыса Сосунова.

2-му Дальневосточному фронту с оперативно подчиненной Амурской военной флотилией главный удар силами одной общевойсковой армии и одного стрелкового корпуса нанести на сунгарийском и жаохэйском направлениях, прорвать укрепленные районы, разгромить японские войска в районах Тунцзян, Жаохэ, Фуцзинь и на двадцать третий день операции выйти в район Цзямусы. В дальнейшем наступать вдоль реки Сунгари на Харбин. С развитием успеха на главных направлениях войск Забайкальского и 1-го Дальневосточных фронтов нанести вспомогательный удар силами 2-й Краснознаменной армии из района Благовещенска на Цицикар, а частью сил оборонять рубеж по Амуру и Уссури.

16-й армии фронта во взаимодействии с Северной Тихоокеанской флотилией, Камчатским оборонительным районом и Петропавловской военно-морской базой ставилась задача по прочной обороне западного побережья Татарского пролива, Северного Сахалина и Камчатки с целью не допустить там высадки японских войск. Одновременно соединения 56-го отдельного стрелкового корпуса должны были подготовить наступление в южной части Сахалина, а силами Камчатского оборонительного района и кораблей Петропавловской военно-морской базы - высадку десантов на Курильские острова.

Ведущую роль в операции выполняли Забайкальский и 1-й Дальневосточный фронты, наносившие главные удары на встречных направлениях с целью окружения основных сил Квантунской армии. 2-й Дальневосточный фронт, выполнявший вспомогательную роль, должен был содействовать расчленению группировки противника и уничтожению ее по частям.

Тихоокеанский флот получил следующую задачу. До начала боевых действий поставить оборонительные минные заграждения и развернуть на позициях подводные лодки, а с переходом сухопутных войск в наступление - нарушить коммуникации противника в Японском море, уничтожить его корабли в портах Северной Кореи, обеспечить свои морские сообщения, поддержать прибрежные фланги сухопутных войск и не допустить высадки вражеских десантов на советское побережье.

В ходе операции, когда создались необходимые условия, флот получил дополнительные задачи: овладеть портовыми городами Северной Кореи, а также высадить десанты на Южный Сахалин и Курильские острова.

Амурской военной флотилии предписывалось обеспечить форсирование Амура и Уссури и содействовать наступлению войск 2-го Дальневосточного фронта на сунгарийском направлении.

В соответствии с полученными задачами вырабатывались и решения командующих. В ходе большой и кропотливой работы удалось выбрать такие варианты, которые должны были нарушить все планы японского командования задержать советские войска в зонах укрепленных районов и на отрогах Большого Хингана.

В решениях командующих были учтены все особенности обстановки и ведения боевых действий в своеобразных условиях Дальневосточного театра:

- отсутствие крупных группировок противника вблизи государственной границы и возможность обхода укрепленных районов, что позволяло использовать бронетанковые и механизированные войска в первом эшелоне, в высоких темпах преодолеть обширные пустынно-степные районы и с ходу захватить основные перевалы через Большой Хинган и громить главные силы врага на Центрально-Маньчжурской равнине (Забайкальский фронт);

- стремление осуществить успешный прорыв укрепленного района (1-й Дальневосточный фронт);

- нанесение главного удара вдоль реки Сунгари и других ударов через крупные водные преграды с одновременным их форсированием на направлениях, далеко отстоящих друг от друга (2-й Дальневосточный фронт).

Скрытности подготовки операции и внезапности нанесения удара уделялось особое внимание. С этой целью к разработке планов операций в штабах фронтов и армий привлекался строго ограниченный круг лиц. Все документы по планированию операций хранились в личных сейфах командующих войсками фронтов и армий.

Резко усилилась борьба с агентурной разведкой противника, которая до весны 1945 года значительно активизировала свою шпионскую деятельность и засылала в советский тыл большое количество агентов-разведчиков.

Все передвижения в период сосредоточения и развертывания производились только ночью, с погашенными фарами машин; в исходные районы для наступления войска на линию госграницы были выведены лишь в ночь на 9 августа. В районах сосредоточения осуществлялась тщательная маскировка.

Широко использовалась радиомаскировка. За все время подготовки операции прежние сети радиосвязи оставались на своих местах и работали с обычной нагрузкой. Радиостанции прибывающих войск и все вновь развернутые радиосети до утра 9 августа работали только на прием. Особенно тщательные меры принимались по сохранению прежнего режима на госгранице и во внутренней жизни войск. В приграничной полосе были усилены оборонительные работы, которые и прежде проводились там из года в год.

Предусматривалась и такая мера, как сохранение в тайне прибытия на Дальний Восток Маршалов Советского Союза Василевского А.М., Мерецкова К.А., Малиновского Р.Я. и ряда вновь прибывших генералов.

Таким образом, проведенные мероприятия позволили в масштабе всей кампании достигнуть внезапности, которая имела стратегическое значение. Японскому командованию хотя и удалось установить постепенное увеличение советских войск на границах с Маньчжурией и начавшуюся массовую переброску соединений с Запада, однако оно не смогло определить время начала наступления, направления и силу ударов фронтов.

Как показали пленные японские генералы, начало военных действий Советской Армией 9 августа явилось для них полной неожиданностью.

Таким образом, за три месяца была проведена масштабная работа по подготовке крупной стратегической операции по разгрому Квантунской армии. К началу августа советские Вооруженные Силы на Дальнем Востоке имели все необходимое для успешного проведения операции и были готовы для нанесения сокрушительного удара по агрессору.

6 августа на Хиросиму, а через три дня на Нагасаки были сброшены атомные бомбы, возвестившие миру наступление новой, ядерной, эры. Это роковое решение было принято президентом Г. Трумэном, которое преследовало политические цели – в условиях окончания войны продемонстрировать миру могущество и силу США.

8 августа в Москве в 23 часа японскому послу было передано заявление правительства СССР, в котором говорилось, что в связи с отказом Японии прекратить военные действия против США, Великобритании и Китая Советский Союз с 9 августа считает себя в состоянии войны с ней. В заявлении далее указывалось, что этот шаг является “единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий”.

Наступление советских войск на всех фронтах началось одновременно 9 августа около часа ночи по хабаровскому времени действиями передовых и разведывательных отрядов. Оно развернулось в неблагоприятных условиях: накануне в Приморье и Приамурье шли непрерывные дожди. Поднявшийся уровень рек на 4 метра превратил небольшие горные реки и ручьи в бурные потоки, которые затопили долины.

Начало боевых действий было настолько неожиданным для противника, что часть гарнизонов японских войск в полосе 1-го Дальневосточного фронта была захвачена спящими в казармах. Занять свои места в боевых сооружениях укрепленных районов они не успели.

С рассветом перешли в наступление главные силы. Артиллерийская и авиационная подготовка на направлениях главных ударов Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов с целью достижения внезапности не проводилась.

С началом боевых действий и в последующие дни авиация фронтов наносила удары, главным образом, по железнодорожным узлам и станциям, аэродромам, колоннам войск противника на шоссейных и грунтовых дорогах. В результате действий авиации движение на многих дорогах было парализовано, что имело важное значение для срыва сообщений между основными японскими группировками в Маньчжурии и Северной Кореи.

Тихоокеанский флот начал постановку оборонительных минных заграждений, а его авиация и соединения торпедных катеров нанесли удары по кораблям, судам и другим объектам в портах Северной Кореи.

Основные политические и военные цели войны были достигнуты в ходе Маньчжурской стратегической наступательной операции, которая включала Хингано-Мукденскую (Забайкальский фронт) Харбино-Гиринскую (1-й Дальневосточный фронт) и Сунгарийскую (2-й Дальневосточный фронт) операции. Тихоокеанский флот и Амурская флотилия кораблями и десантами содействовали этим объединениям в разгроме войск противника.

Боевые действия советских войск в ходе Маньчжурской операции проводились в два этапа. Содержанием первого этапа (9-14 августа) явился разгром японских сил прикрытия и выход наступавших войск на Центрально-Маньчжурскую равнину. На втором этапе (15 августа - 2 сентября) был завершен разгром основных сил Квантунской армии, освобождены важнейшие политические и экономические центры Маньчжурии и принята капитуляция японских войск.

Наступление советских войск развивалось успешно. Особенно стремительно продвигались вперед войска Забайкальского фронта. Уже 12 августа соединения 6-й гвардейской танковой армии, действовавшей в первом оперативном эшелоне, преодолели неприступный, по мнению японских генералов, Большой Хинган и вырвались на Маньчжурскую равнину, оказавшись таким образом в глубоком тылу Квантунской группировки. Они упредили выход ее основных сил к этому горному хребту. За первые пять суток танкисты преодолели более 450 км и к исходу 12 августа устремились к ключевым центрам Маньчжурии – Чанчуню и Мукдену.

Фронтовые и армейские операции характеризовались большим размахом. Ширина полос наступления в условиях Дальнего Востока резко отличалась от средних норм, типичных для Западноевропейского ТВД. Так, Забайкальский фронт наступал в полосе 2300 км (активный участок – 1500 км), 2-й Дальневосточный – 2130 км (активный участок – 520 км), 1-й Дальневосточный – 700 км.

Общевойсковые армии вели наступление также в широких полосах: на Забайкальском фронте от 200 до 700 км, на 1-м Дальневосточном от 65 до 285 км, на 2-м Дальневосточном - от 150 до 300 км.

Наступление советских войск было осуществлено на большую глубину: 450-820 км на Забайкальском и 200-300 км на 1-м и 2-м Дальневосточных фронтах. Темпы наступления были в два раза выше планируемых, что дозволило сократить продолжительность операций в среднем до 10 суток. Среднесуточный темп войск Забайкальского фронта составил от 38 до 82 км, 1-го и 2-го Дальневосточных – 20-30 км.

Войска фронтов и армий в пределах указанных полос наступления вели боевые действия не сплошным фронтом, а сосредоточивали свои усилия на отдельных направлениях, отстоявших одно от другого на большом удалении. Так, например, между 6-й гвардейской танковой и 17-й общевойсковой армиями, входившими в состав главной ударной группировки Забайкальского фронта, был разрыв в 200 км, 15-я армия 2-го Дальневосточного фронта в составе трех стрелковых дивизий при общей ширине наступления 330 км после форсирования р. Амур наступала на Цзямусы по двум направлениям на фронте 120 км и от Цзямусы на Саньсин вдоль Сунгари на фронте 30-40 км.

Важной особенностью действий войск 1-го Дальневосточного фронта явился прорыв укрепленных районов противника ночью без артиллерийской и авиационной подготовки. Кроме того, в полосе этого фронта был осуществлен перенос основных усилий с главного направления на направление вспомогательного удара, что позволило войскам фронта увеличить темп и стремительно развить наступление на Ванцин, Гирин.

В ходе наступления было осуществлено тесное взаимодействие сухопутных войск с Военно-морским флотом и Амурской флотилией. Тихоокеанский флот оказал большую помощь в проведении десантных операций в Северной Корее. Части береговой обороны и его корабли надежно обеспечили приморский фланг наступающих войск и самостоятельно прикрыли большой участок побережья Японского и Охотского морей.

Амурская флотилия оказала значительную поддержку действиям главной группировки 2-го Дальневосточного фронта. Корабли флотилии были не только основным средством форсирования Амура и Уссури войсками 2-го и 1-го Дальневосточных фронтов, но и выполняли задачи подавления противника огнем своей артиллерии на противоположном берегу.

Таким образом, важнейшая особенность Маньчжурской операции заключается в том, что стратегические цели кампании были достигнуты в ее начале. Как операция начального периода войны она характеризуется скрытностью сосредоточения и развертывания группировок войск, внезапным переходом в наступление ночью, сокрушительным первоначальным ударом с участием максимума сил и средств в первом эшелоне, четкой организацией взаимодействия между тремя фронтами, флотом и речной флотилией.

В связи с успехом в Маньчжурии 2-й Дальневосточный фронт частью сил перешел в наступление на Сахалине. Южно-Сахалинскую операцию осуществили соединения 56-го стрелкового корпуса 16-й армии во взаимодействии с Северной Тихоокеанской флотилией. С 11 по 25 августа ими был прорван мощный укрепленный приграничный оборонительный рубеж в районе Котон. Это позволило войскам продвинуться вглубь Южного Сахалина на 360 км и во взаимодействии с силами Тихоокеанского флота разгромить оборонявшие остров войска.

Наступление советских войск на Сахалине явилось совместной операцией сухопутных и морских сил при поддержке авиации. Действиям главных сил предшествовала артиллерийская и авиационная подготовка, продолжительностью более часа. В ходе операции были достигнуты высокие темпы наступления – 26 км в сутки. Ее особенностью явилось широкое применение маневра для выхода во фланг и тыл укрепленного района. Авиация флота действовала в условиях отсутствия воздушного противника.

Успех боевых действий в Маньчжурии и на Сахалине создал благоприятные условия для освобождения от японцев Курильских островов. Курильскую десантную операцию осуществили войска Камчатского оборонительного района, корабли и части Петропавловской военно-морской базы, часть сил 16-й общевойсковой армии и Северной Тихоокеанской флотилии. В период с 18 августа по 1 сентября были очищены от противника все острова Курильской гряды, разоружены и пленены до 60 тыс. солдат и офицеров японской армии.

Особенность десантных действий заключались в том, что они проводились в обстановке отсутствия превосходства в силах и средствах над противником. Посадка десантов на суда и переход морем проходили без противодействия со стороны японцев, но в сложных метеорологических условиях. Перед высадкой десантов проводились артиллерийская подготовка, а в ходе боевых действий – поддержка корабельной артиллерией.

На втором этапе кампании в целях ускорения разгрома противника, разоружения капитулировавших войск, предотвращения возможных разрушений промышленных предприятий, железнодорожных станций и других важных объектов, а также воспрещения вывоза материальных ценностей из Маньчжурии, на Сахалине и Курильских островах были высажены воздушные десанты. Десантирование осуществлялось в крупных городах, портах и военно-морских базах в период с 16 по 27 августа.

Численность десантов, высаженных в Маньчжурии, на Ляодунском полуострове и в Северной Корее, была в пределах от 200 до 500, а на Южном Сахалине и Курильских островах – от 35 до 130 человек. Всего было высажено более 20 воздушных десантов, большинство из которых были посадочными.

Широкое применение воздушных десантов, использование их в тесном взаимодействии с подвижными группами и передовыми отрядами позволило в короткие сроки дезорганизовать управление войсками противника и ускорить его капитуляцию.

Таким образом, в кампании на Дальнем Востоке воплотился тот огромный опыт, который приобрела Советская Армия в борьбе с сильным и опытным противником – нацистской Германией. Для нее характерны такие черты военного искусства, как высокий уровень организации внезапного и одновременного наступления трех фронтов и флота на различных стратегических направлениях. Ее отличают большой размах фронтовых и армейских операций, широкий маневр с применением охватов, обходов и окружения группировки врага, использование танковых соединений в первом эшелоне для стремительного преодоления обширных пустынно-степных и пустынно-горных районов.

Показательным является четкое взаимодействие сухопутных войск, авиации и флота, выброска воздушных и высадка морских десантов. Советское командование еще в ходе подготовки учло характер военных действий японцев и против России в 1904 г., и против американо-британских войск, начиная с 1941 г. Важнейшей чертой кампании явилось то, что стратегические цели войны были достигнуты уже в самом ее начале.

Из девяти кампаний проведенных Советской Армией с июня 1941 г. по сентябрь 1945 г. эта была самой кратковременной. Победа в ней была одержана молниеносно: всего за 24 дня была наголову разбита мощная группировка противника. Этот результат предопределил военный крах Японии.

Ни в одной из предшествующих операций второй мировой войны японская армия, считавшаяся одной из сильнейших армий капиталистического мира, не терпела такого поражения. Мощные удары по сосредоточенной близ границ Советского Союза и Монголии крупной группировке японских сухопутных войск, а также операции на Сахалине и Курилах привели к быстрому разгрому противника. Враг потерял свыше 700 тыс. солдат и офицеров, из них 84 тыс. человек убитыми и более 640 тыс. пленные (среди них 609,5 тыс. – японской национальности).

Столь блестящая победа далась не просто. СССР потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести 36 456 человек, из них 24 425 человек – это заболевшие и те, кто выжил после ранения. Потери советских войск оказались в 18,6 раза ниже потерь японцев. Они составили менее 0,1% от численности всего личного состава советских Вооруженных Сил, принявшего участие в этой кампании.

2 сентября 1945 г. в Токийской бухте на борту американского линкора «Миссури» японские представители, а также уполномоченные СССР, США, Китая, Великобритании, Франции и других союзных государств подписали акт о капитуляции Японии. Закончилась вторая мировая война, длившаяся шесть долгих лет. Человечество с ликованием встретило долгожданный мир.

* * *

Финальные операции второй мировой войны завершились в середине ушедшего уже в историю ХХ века. Казалось бы, временная дистанция расставила на свои места все дискуссионные проблемы тех далеких событий. К сожалению, это не так.

В зарубежной историографии утверждается, будто исход войны на Востоке решили результаты атомных бомбардировок, так как только они принесли ощутимый военный эффект, предоставив императору Хирохито шанс оправдать в глазах собственного народа решение о капитуляции.

Затрагивая проблему вклада Советского Союза в разгром Японии, часть западных авторов считает, что военно-политическое руководство СССР навязало союзникам свое участие в войне против Японии, чтобы “не опоздать к дележу пирога”, а боевые действия его Вооруженных Сил оказались, чуть ли не символическими. По этому поводу президент США Г. Трумэн в одном из своих выступлений перед американскими историками в 1947 г. заявил, что «Россия не внесла никакого военного вклада в победу над Японией».

В разделе Белой книги о последствиях атомной бомбардировки – “Жертва – Япония, противник – Советский Союз”, подготовленной японскими учеными отмечается, что применение атомных бомб было не столько последним актом второй мировой войны, сколько первой операцией в начинавшейся “холодной войне” против СССР. Жизни трехсот тысяч невинных людей, погибших в Хиросиме и Нагасаки, – заключают авторы, – были жертвой, принесенной Соединенными Штатами на алтарь “холодной войны”.

Действительно, вступление 9 августа Советского Союза в войну против Японии в корне изменило ситуацию. В тот же день на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной японский премьер-министр Судзуки заявил: «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны».

Быстрый разгром японских войск в Маньчжурии и Корее не оставлял Токио никаких надежд. 18 августа японское командование отдало приказ о безоговорочной капитуляции на континенте. Фактически же японские войска прекратили сопротивление лишь на 23-й день Дальневосточной кампании.

Фактором, значительно снижавшим возможности японских вооруженных сил расширять агрессию, а в конце войны оказывать сопротивление, была длительная и упорная борьба китайского народа, отдавшего во имя свободы родины свыше 20 млн. жизней. Однако для нанесения окончательного поражения оккупационным войскам требовалась не просто многомиллионная армия, а вооруженные силы, оснащенные современным оружием и военной техникой, обладавшие опытом ведения крупномасштабных и маневренных действий, а этим Китай не располагал.

Разумеется, самый крупный вклад в достижение победы над Японией внесли Соединенные Штаты Америки. Им принадлежит ведущее место в уничтожении основных сил военно-морского флота Японии, в нанесении значительного урона ее авиации, в достижении существенных успехов в ходе блокады и воздушных бомбардировок самой метрополии. Остальные союзники – Китай, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, Индия, Канада и некоторые другие страны – в ее разгроме сыграли немаловажную роль.

Не стоит забывать, что самые тяжелые испытания выпали на долю народов Китая, Бирмы, Филиппин, Индонезии, Малайи, оказавших упорное сопротивление японским захватчикам.

 

 

ПРОНЬКО Валентин Адамович,

кандидат исторических наук, профессор,

Почетный работник высшего профессионального образования

Российской Федерации,

член Союза журналистов г. Москвы,

Ветеран Вооруженных Сил

проректор Московского института предпринимательства и права

 

Подробнее...

	
01.01.70

1943 ГОД: КОРЕННОЙ ПЕРЕЛОМ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

В канун нового 1943 года в редкие минуты затишья между боями фронтовики писали письма родным и близким, друзьям и товарищам. Многие из них, наверное, думали о том, что не так давно были на родной земле залитые светом улицы городов, окна клубов, шумные балы и веселые вечеринки со сверкающими огнями елок. Теперь в землянке тускло светит коптилка. Под ее мерцанием воинам вспоминались милые глаза, далекие родные семьи, погибшие однополчане...

Во второй половине первого новогоднего дня, который пришелся на пятницу, когда уже были доставлены центральные газеты, бойцы и командиры знакомились с новогодней речью М.И. Калинина: «... старый 1942 год закончился. Он оставил перед нашим народом сложные и трудные задачи, но вместе с тем благоприятные перспективы на предстоящий год.

Наша армия приобрела военный опыт не только в стойкой защите, но и научилась крепко бить зарвавшегося врага».

Предстоящий год ... Какие же события он вобрал в себя, чем ознаменовался, чем обогатил историческую память третий год Великой Отечественной войны?

В январе-феврале на советско-германском фронте произошли события, знаменовавшие собой начало массового изгнания фашистских захватчиков из пределов нашей Родины.

В эти дни весь мир с большим вниманием и ожиданием развязки следил за развитием действий сторон у берегов Волги. Потуги противника выручить оказавшиеся в котле немецкие и румынские соединения потерпели неудачу. Не считаясь с провалом попыток деблокады своей окруженной группировки, гитлеровское руководство решило до конца удерживать район Сталинграда, обрекая на верную гибель свои лучшие 22 дивизии.

Предполагая сковать силы Красной Армии у города на продолжительный срок, оно стремилось осуществить организованный отход на Ростов своей северокавказской группировки, оказавшейся под угрозой окружения.

Верховное командование вермахта, несмотря на бесперспективность сопротивления армии Паулюса, настоятельно требовало от нее вести борьбу «до последнего солдата». Все это, конечно, уже не могло изменить предрешенный ход событий.

Советская сторона, оценивая сложившуюся ситуацию, пришла к выводу, что настало время для реализации плана операции «Кольцо» - завершения разгрома окруженного противника.

Проведение этой операции возлагалось на войска Донского фронта, которым командовал генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский.

Стремясь избежать бессмысленных жертв и кровопролития, советская сторона 8 января предъявила фельдмаршалу Ф.Паулюсу, командующему окруженной группировкой, ультиматум о капитуляции. Всем сложившим оружие гарантировалась жизнь и безопасность, а после окончания войны - возвращение в Германию или другую страну, куда пожелают военнопленные. К сожалению, Паулюс, выполняя приказ Гитлера, отказался принять ультиматум.

Наступило время решительных действий. В 7 часов 30 минут 10 января всем артиллерийским командирам и начальникам, находившимся на своих наблюдательных пунктах, по телефону была подана команда: «Оперативно, проверить часы». В 8 часов 03 минуты был подан сигнал «Оперативно», по которому немедленно прекращались всякие переговоры на линиях связи. Через минуту поступила команда «Натянуть шнуры» а через 30 секунд последняя, долгожданная - «Огонь».

После мощных артиллерийских и авиационных ударов, возвестивших, завершающие аккорды Сталинградской битвы, армии Донского фронта перешли в наступление. Утром 26 января войска 21-й и 62-й армий соединились в районе Мамаева Кургана. Окруженная группировка врага оказалась расчлененной на две части - южную и северную. Бои в городе продолжались еще несколько дней. 31 января южная группировка гитлеровских войск во главе с командующим 6-й армией Паулюсом сдалась в плен. А 2 февраля капитулировала и северная группировка.

В этот же день в донесении военного совета Донского фронта на имя Верховного Главнокомандующего говорилось: «Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта в 16.00 2.2.43 года закончили разгром и уничтожение окруженной сталинградской группировки противника... Захвачено свыше 91 000 пленных, из них более 2500 офицеров и 24 генерала... Боевые действия в городе Сталинграде и в районе Сталинграда прекратились».

В этом донесении перечислялись номера всех соединений и частей подвергшихся разгрому, говорилось и о проводимой работе по подсчету трофеев. Однако ничего не было сказано о наших потерях.

В годы войны, да и после нее на протяжении нескольких десятилетий не принято было говорить об этом. Долгое время действовало табу на эту тему.

Победа в Сталинградской битве была достигнута нами большой ценой. Людские потери лишь за наступательный период, продолжавшийся в течение 76 суток с 19 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г. составили 485 777 человек. В это число входят убитые, раненные и пропавшие без вести. А потери противника за этот же срок равнялись 800 тыс. человек.

В феврале 1943 года три дня раздавался похоронный звон над гитлеровской Германией, одетой в траур по поводу потерь под Сталинградом. Минорная мелодия вагнеровской «Гибели богов», исполнявшаяся в это время по берлинскому радио, звучала как предвестник неминуемого поражения агрессора.

Победа советского народа и его вооруженных сил в Сталинградской битве явилась событием всемирно-исторического значения. Она не только до основания потрясла гитлеровскую Германию, но и стала прелюдией полного военного, политического, идеологического и морального крушения фашизма.

Этот успех, добытый благодаря проявленному мужеству, героизму, самопожертвованию и обильно пролитой крови наших солдат, матросов, сержантов, старшин, офицеров и генералов, внес огромный вклад в достижение коренного перелома не только в ходе Великой Отечественной, но и всей второй мировой войны. Он стал важнейшей вехой на пути советского народа к победе.

В битве на Волге Красная Армия вырвала у врага стратегическую инициативу и затем удерживала ее до конца войны.

Победа на Волге высоко подняла авторитет Советского Союза и его Вооруженных Сил как решающей силы, способной спасти человечество от угрозы фашистского порабощения. Она явилась важнейшим фактором дальнейшего укрепления антигитлеровской коалиции, сплочения всех свободолюбивых народов.

С восторгом встретили народы Европы известие о том, что ударные силы вермахта погребены Красной Армией в заснеженных степях между Волгой и Доном. Эта весть вселяла веру в неизбежный разгром гитлеровской Германии, звала к сопротивлению. Слово «Сталинград» передавалось из уст в уста как пароль победы, звучало как могучий набат, поднимая людей на борьбу.

Народы мира восхищались героической победой советских войск, благодарили наш народ за подвиг, совершенный во имя человечества.

Президент США Ф. Рузвельт назвал Сталинградскую битву эпической борьбой, решающий результат которой празднуют все американцы. Он прислал Сталинграду грамоту, в которой, оценивая подвиг его героических защитников, писал: «Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны союзных наций против сил агрессии».

Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом благоприятно повлиял на обстановку на всем советско-германском фронте. Там, где противник предусматривал наступать, он вынужден был отказаться от своих планов. Там, где он предполагал сохранить плацдармы для предстоящих ударов, он их оставил, боясь окружения. Тень Сталинграда легла на все замыслы и действия немецкого командования.

В этих условиях Ставка ВГК главное внимание уделяла развитию успеха на донбасском и ростовском направлениях. Здесь, согласно ее замыслу, предусматривалось нанести поражение главным силам трех групп армийБ», «Дон» и «А»).

В ходе наступления только на юге под новые удары Красной Армии попадало в общей сложности до 100 вражеских дивизий. Решение стоявших задач должно было привести к освобождению важных в экономическом отношении районов, прежде всего Донбасса и Северного Кавказа, что в значительной степени позволяло улучшить положение Советского Союза.

Одновременно планировалось проведение ряда наступательных операций на северо-западном и западном направлениях. Их цели состояли в прорыве блокады Ленинграда, восстановлении сухопутной связи с городом, а также ликвидации ржевско-вяземского плацдарма и демянской группировки противника.

Таким образом, уже в январе 1943 г. на огромном пространстве от Ладожского озера и до Черного моря Ставка ВГК намечала привлечь к стратегическому наступлению практически все действующие фронтовые объединения.

В свою очередь немецкое командование готово было за любую цену сдерживать наступление советских войск с тем, чтобы стабилизировать положение линии фронта, выиграть время как для восстановления резервов, так и создания стратегических наступательных группировок.

Противник, напуганный событиями у Сталинграда и предугадав развитие дальнейших событий, попытался избежать реальной угрозы окружения своей северокавказской группировки. С 1 января враг начал отходить из районов Моздок, Нальчик и Прохладный в северо-западном направлении.

Соединения Закавказского фронта перешли к активному преследованию лишь спустя два дня. К началу февраля врагу удалось отвести к Ростову часть своей группировки. Основные ее силы, избегая флангового удара Южного фронта, были вынуждены отойти на Таманский полуостров. Наступавшие войска, преодолевая упорное сопротивление противника, 12 февраля освободили Краснодар, через два дня – Ростов и 18 февраля вышли на р. Миус.

Следует отметить, что активное отступление немецких войск свидетельствовало о полном провале планов Германии по захвату Кавказа. Еще недавно, когда дивизии 1-й танковой армии двигались к Кавказу, фюрер с удовлетворением тешил своих приближенных заманчивыми перспективами, которые должны были открываться перед Германией после выхода ее войск к границам Турции и Ирана. Не без оснований Гитлер уверял, что с захватом Кавказа Турция присоединится к германскому блоку, а это, в свою очередь, облегчит раскол арабского мира, чем будет нанесен удар в спину Британской империи.

Наступательные действия на Северном Кавказе продолжались до середины февраля. К этому времени войска трех советских фронтов при содействии сил Черноморского флота продвинулись вперед на 160-600 км, освободив Чечено-Ингушетию, Северную Осетию, Кабардино-Балкарию, большую часть Ростовской области, Ставропольский край и основную часть территории Краснодарского края. Сотни тысяч наших людей были спасены от вражеской неволи. Родина получила возможность вновь использовать богатейшие ресурсы освобожденного региона, являвшегося житницей и топливной базой советского государства.

В достижении победы на Кавказе проявилась прочная дружба народов нашей Отчизны. Плечом к плечу с русскими парнями и украинскими хлопцами, белорусскими сябрами, кубанскими, терскими и донскими казаками дрались за Родину не только грузины, армяне, азербайджанцы, но и воины многих народов Кавказа. Их кровью была обильно полита очищенная от врага земля. Наши среднесуточные утраты составляли 4415 человек, а всего за 35 дней активных боевых действий они достигли 154 539 человек.

Почти одновременно с боями по освобождению Северного Кавказа Красная Армия развернула наступление на Верхнем Дону. Здесь первоначально, в районах Острогожска и Россоши, в период с 13 по 27 января, была окружена 86-тысячная группировка противника.

Для Советского Союза это была крупная победа, а для противника, Германии и ее союзников, - серьезное поражение войск фашистской коалиции, прикрывавших подступы к Донбассу с севера. Кроме того, в результате разгрома острогожско-россошанской группировки врага были созданы благоприятные условия для проведения другой аналогичной наступательной операции - Воронежско-Касторненской.

28 января, через шесть дней после начала этой операции, юго-восточнее Касторного замкнулось кольцо окружения вокруг десяти вражеских дивизий. Тщетные попытки германского командования спасти эти соединения не увенчались успехом.

Советские войска в ходе боевых действий на Верхнем Дону достигли стратегического результата. Серьезное поражение понесла группа армий «Б». В обороне противника образовалась 400-километровая брешь. Тем самым были созданы благоприятные предпосылки для развития наступления на курском и харьковском направлениях.

Этому успеху во многом способствовали меры, предпринимаемые нашим командованием по достижению внезапности.

Характерно, что подготовка к наступлению проводилась в строжайшей тайне, с использованием различных форм маскировки и дезинформации. Противник и не подозревал о готовившихся активных действиях войск Воронежского и Брянского фронтов на этом направлении. Враг полагал, что наступление в районе Сталинграда и на Северном Кавказе истощило резервы советского командования и в ближайшее время Красная Армия не сможет осуществлять крупные наступательные операции на других участках фронта.

Грустную оценку результатов событий на Верхнем Дону дал немецкий генерал Петер фон Бутлер: «Итог, который германскому командованию пришлось подвести на этом участке фронта в конце января 1943 года, был поистине ужасным. За 14 дней русского наступления группа армий «Б» была почти полностью разгромлена. 2-я армия оказалась сильно потрепанной... 2-я венгерская армия была почти полностью уничтожена, из 8-й армии спастись удалось лишь некоторым частям корпуса альпийских стрелков... Связь с группой армий «Центр» и с группой армий «Дон» была потеряна, стыки находились под угрозой».

Широко развернувшееся в начале января наступление на юге приковало к себе все основные силы и резервы противника, лишило немецкое командование возможности усиливать группировки своих войск на других участках советско-германского фронта. Это значительно облегчало проведение наступательной операции с целью прорыва блокады Ленинграда.

Почти полтора года враг, терзая осажденный город тисками голода, варварскими авиационными бомбардировками и разрушительными артиллерийскими обстрелами, стремился обескровить и обессилить Ленинград, сломить физически и морально его жителей и защитников. Противнику казалось, что еще немного - и город падет.

Острый голод давал о себе знать все сильнее, смерть не щадила никого. Умирали молодые и старые, мужчины и женщины. У людей слабели ноги и руки, немело тело, оцепенение постепенно приближалось к сердцу, и наступал конец. Голодная кончина настигала людей везде. Жители падали на улицах и больше не поднимались. В квартирах ложились спать и засыпали навеки. Часто жизнь ленинградцев обрывалась и у станка.

Мертвых чаще всего увозили на окраину города, на огромный пустырь рядом со старой Пискаревской дорогой. Так образовалось известное всему миру Пискаревское кладбище.

Да, много умерло и погибло ленинградцев, но как? Они оставались героями до последнего вздоха, их смерть призывала живых к настойчивой и неукротимой борьбе. И борьба продолжалась с невиданным упорством.

Подступы к блокированному Ленинграду стали гигантскими жерновами, перемалывающими немецкие дивизии.

Операция была сопряжена с большими трудностями. Противник держал под городом крупную группировку: 25 немецких и около 5 финских дивизий из состава оперативной группы «Карельский перешеек». За 16 месяцев блокады враг создал мощную систему оборонительных сооружений. Кроме того, лесисто-болотистая местность в районе шлиссельбургско-синявинского выступа создавала врагу выгодные условия